Ночной дозор - Сара Уотерс

– Вы думаете о том мальчике, да? Который умер. Об Алеке? – Вив подняла взгляд, и Фрейзер кивнул: – Да. Видите, я все о нем знаю... Вы же не считаете, что я вроде него? – Вив не ответила. Фрейзер покраснел, будто, от гнева. – Значит, считаете? Ну раз так... Знаете, я мог бы дать целый список девчонок, которые вам живо все растолкуют.

Видимо, он сам уловил собственную серьезность, потому что покраснел еще гуще, поправил волосы и боднул головой. Это неумышленное и чуть нелепое движение было самым привлекательным из всего, что он до сих пор сделал. Впервые Вив позволила себе заметить, какое у него миловидное, приятное и чистое лицо. Совсем молодой, моложе ее.

Фрейзер сидел неподвижно, уронив на колени руки с трубкой и коробком.

– Извините, – сказал он. – Я хотел вас увидеть лишь для того, чтобы как-то помочь вашему брату.

– Думаю, лучшей помощью будет, если вы оставите его в покое.

– Вы вправду этого хотите? Пусть остается с мистером Манди и живет этой странной жизнью?

– В ней нет ничего странного!

– Вы так уверены? – Вив отвела взгляд, и Фрейзер проговорил: – Да нет, не уверены, правда? Еще в тот раз я все понял по вашему лицу. А эта работа на фабрике? Хотите, чтобы он вкалывал там до конца жизни? Пусть делает светильники для богаделен?

– Люди работают, и не важно, что они делают. Отец тридцать лет оттрубил на заводе!

– Разве это причина, чтобы брат поступил так же?

– Если это доставит ему радость. Вот чего вы, кажется, не понимаете. Я хочу, чтобы Дункан был счастлив. Мы все этого хотим.

И вновь это прозвучало неубедительно. В душе Вив понимала, что Фрейзер прав. Знала, что его появление на прошлой неделе у мистера Манди испугало еще и потому, что она как бы его глазами взглянула на дом старика... Но она устала. Размышления о Дункане всегда заканчивались тем, что она говорила себе: «Я не виновата. Сделала, что могла. Своих проблем хватает».

Эти отговорки привычно скользнули в голову, однако Вив услышала, как неподалеку часы отбивают четверть часа, и вспомнила о времени.

– Мистер Фрейзер...

– Называйте меня Роберт, ладно? – Он вновь заулыбался. – Вашему брату было бы приятно. Обо мне и говорить нечего.

– Роберт... – покорно сказала Вив.

– А мне можно называть вас Вивьен? Или как зовет вас Дункан – Вив?

– Пожалуйста, если хотите. – Вив чувствовала, что краснеет. – Мне все равно. Очень мило, что таким образом вы стараетесь помочь Дункану. По правде, я сейчас не могу об этом говорить. Нет времени.

– Нет времени на брата?

– На брата есть, на разговоры нет.

Фрейзер прищурился.

– То есть мои мотивы вас не особо интересуют?

– Я просто их не знаю, – сказала Вив и добавила: – Не уверена, что вы сами знаете.

Фрейзер опять покраснел. Оба, пунцовые, посидели молча. Затем Вив шевельнулась и, готовясь уйти, сунула руки в карманы. Там среди старых автобусных билетов, завалявшейся мелочи и фантиков пальцы нащупали что-то еще: тяжелый тряпичный сверточек с золотым кольцом.

Сердце бухнуло. Вив резко встала.

– Мне пора. Извините, мистер Фрейзер.

– Роберт, – поправил он, тоже вставая.

– Извините, Роберт.

– Ничего. Мне тоже надо идти. Но послушайте, я не хочу, чтобы вы неправильно меня поняли. Позвольте вас проводить, и по дороге мы поговорим.

– Знаете, я...

– Вам в какую сторону?

Вив не хотела говорить. Фрейзер заметил, что она колеблется, и, видимо, предпочел истолковать это как приглашение. Он пошел рядом; раз чиркнул ее рукавом и, картинно извинившись, отступил в сторону. Однако между ними произошло нечто странное. Получалось, что разрешением пойти с ней Вив перевела их отношения на чуть иной уровень. Возвращаясь на Оксфорд-стрит, они остановились на переходе, и в витрине Вив увидела свое отражение и взгляд Фрейзера. Тот заулыбался, поскольку видел то же самое: они выглядели парочкой – просто симпатичной молодой парочкой.

Фрейзер вел себя иначе. Когда они пробирались сквозь поток машин на Оксфорд- Серкус, он старался не отстать и говорил уже совсем другим тоном:

– Вы такая целеустремленная. В женщине мне это нравится. Встречаетесь с подругой?

Вив покачала головой.

– Значит, с приятелем?

– Ни с кем, – ответила она, только чтоб он заткнулся.

– Встречаетесь ни с кем? Ну, значит, это ненадолго... Послушайте, вы меня превратно поняли. Что, если мы начнем все заново и на сей раз чего-нибудь выпьем?

Они подошли к пивной на окраине Сохо. Не останавливаясь, Вив помотала головой:

– Не могу.

Фрейзер коснулся ее руки.

– Даже на двадцать минут?

Чувствуя его настойчивые пальцы, Вив замедлила шаг и посмотрела ему в глаза. Он опять показался юным и серьезным.

– Извините, не могу. У меня есть дело.

– А мне с вами нельзя?

– Предпочла бы обойтись без помощников.

– Я могу вас подождать.

Вероятно, от его назойливости она поморщилась. Фрейзер потерянно огляделся.

– Да куда же вы так рветесь-то? По вечерам танцуете канкан? Даже если так, стесняться нечего. Вы убедитесь, насколько я широких взглядов. Я бы сидел среди публики и сдерживал хулиганье. – Он отбросил длинные волосы и улыбнулся. – Ну хоть позвольте еще немного вас проводить. Я не смогу считать себя джентльменом, если брошу вас одну на этих улицах.

Помешкав, Вив сказала:

– Ну хорошо. Я иду на Стрэнд. Если вам так хочется, можете проводить до Трафальгарской площади.

– Слушаюсь, до Трафальгарской площади, – поклонился Фрейзер.

Он предложил Вив руку. Она не хотела ее брать, но подумала об убегающих минутах. Вив невесомо положила руку в сгиб его локтя, и они пошли вместе. На ощупь рука Фрейзера была удивительно крепкой, под пальцами в ритме ходьбы перекатывались мускулы.

Как Фрейзер и намекал, улицы, по которым они шли, выглядели весьма сомнительно: заколоченные досками дома, огороженные пустыри, унылого вида ночные клубы, пивные и итальянские кафе. Пахло гнилыми овощами, кирпичной пылью, чесноком и пармезаном; кое-где сквозь открытые двери и окна грохотала музыка. Вчера Вив проходила здесь одна, и какой-то мужчина, дернув ее за руку, с поддельным американским акцентом спросил: «Эй, бомба, скоко за перепихон?» Видимо, он хотел сделать своеобразный комплимент. Сегодня мужчины смотрели молча, признавая ее девушкой Фрейзера. Это забавляло и раздражало. Возможно, все это было заметней, потому что непривычно. С Реджи они никуда не ходили. Никогда не бывали в ночных клубах и ресторанах. Лишь перебирались из одного безлюдного места в другое или под радио сидели в его машине. Вив подумала, что может столкнуться со знакомым, и занервничала. Потом сообразила, что нервничать не из-за чего.