Ромовый дневник - Хантер С. Томпсон

Рассмеявшись, я откинулся на спинку стула.

— Послушай, — резко произнес Сандерсон. — Ты здесь уже достаточно долго, чтобы начать кое-что для себя уяснять. И одна из первых вещей, которые тебе следует усвоить, это что деньги порой в весьма странной обертке поступают. — Он постучал карандашом по столу. — Зимбургер, известный тебе как «просто мудак», может тридцать раз купить тебя и продать. А если ты все-таки настаиваешь на том, чтобы судить по одежке, лучше тебе куда-нибудь в Техас переехать.

Я снова рассмеялся.

— Может, ты и прав. А теперь будь так любезен рассказать, что у тебя на уме. Я спешу.

— В один прекрасный день, — пообещал Сандерсон, — это твое дурацкое высокомерие будет стоить тебе кучу денег.

— Ну вот что, — отозвался я. — Я здесь не за тем, чтобы меня психоанализу подвергали.

Сандерсон напряженно улыбнулся.

— Все верно. «Таймс» нужна общая статья в раздел весеннего туризма. Миссис Людвиг соберет для тебя кое-какой материал — я скажу ей, что тебе нужно.

— А чего они хотят? — спросил я. — Тысячу радостных слов?

— Более или менее, — ответил Сандерсон. — Обработаем фотографии.

— Ладно, — сказал я. — Задачка не из простых. А что там насчет Зимбургера?

— А то, — отозвался он, — что мистеру Зимбургеру нужна брошюра. Он строит марину на острове Вьекес — это между нами и Сент-Томасом. Мы получим снимки и сделаем макет — ты напишешь текст, слов так на пятнадцать тысяч.

— Сколько он заплатит? — поинтересовался я.

— Тебе он ничего не заплатит, — ответил Сандерсон. — Нам он заплатит прямой гонорар, а мы выплатим тебе по двадцать пять долларов в день плюс расходы. Тебе придется съездить на Вьекес — скорее всего, с Зимбургером.

— О Господи, — простонал я.

Сандерсон улыбнулся.

— Никакой спешки. Скажем, в следующую пятницу. — Он добавил; — Брошюра будет ориентирована на инвесторов. Марина очень неслабая — два отеля, сотня коттеджей, все дела.

— Откуда у Зимбургера деньги? — спросил я.

Сандерсон покачал головой.

— Тут не только Зимбургер. Вместе с ним еще несколько человек работают. Откровенно говоря, он и меня просил присоединиться.

— Что же тебя остановило?

Он снова развернулся лицом к окну.

— Я еще не готов уволиться. Тут чертовски интересно работать.

— Не сомневаюсь, — сказал я. — Какая у тебя там доля — десять процентов с каждого доллара, инвестированного в остров?

Сандерсон ухмыльнулся.

— Корыстно мыслишь, Пол. Мы здесь затем, чтобы помогать колесикам крутиться.

Я встал, чтобы уйти.

— Ладно, приду завтра и заберу материал.

— Как насчет ленча? — спросил Сандерсон. — Самое время.

— Извини, — сказал я. — Надо бежать.

Он улыбнулся.

— На работу опаздываешь?

— Ага, — отозвался я. — Пора назад — над одной разоблачительной статейкой поработать.

— Не позволяй бойскаутской этике взять над собой верх, — посоветовал Сандерсон, по-прежнему улыбаясь. — Да, кстати о бойскаутах — скажи своему приятелю Йемону сюда заглянуть, когда будет возможность. У меня тут кое-что для него есть.

Я кивнул.

— Поставь его на работу с Зимбургером. Они отлично поладят.

Когда я вернулся в газету, Сала подозвал меня к столу и показал свежий номер «Эль-Диарио». На первой странице имелась живописная фотография нашей троицы. Я с трудом себя узнал — глаза как щели, взгляд наиподлейший, горблюсь на скамье, будто закоренелый преступник. Сала смотрелся пьяным, а Йемон — просто как маньяк.

— Когда они это дельце обтяпали? — спросил я.

— Не помню, — ответил он. — Но обтяпали они его классно.

Под фото была небольшая заметка.

— И что пишут? — поинтересовался я.

— Примерно то же, что врал начальник, — ответил Сала. — Большое будет счастье, если нас не линчуют.

— А Лоттерман что сказал?

— Он все еще в Понсе. Меня начал охватывать страх.

— Тебе непременно нужен пистолет, — заверил меня Моберг. — Ведь теперь они будут за тобой охотиться. Уж я-то этих свиней знаю — они наверняка постараются тебя угрохать.

К шести часам я стал так подавлен, что бросил все попытки поработать и отправился к Элу.

В тот самый момент, когда я поворачивал на Калле-О'Лири, стало слышно, как с противоположного направления приближается мотороллер Йемона. В тех узких улочках он издавал жуткий треск, и слышно его было кварталов за шесть. Мы прибыли к Элу одновременно. На заднем сиденье ехала Шено, и она соскочила, когда Йемон вырубил мотор. Оба казались пьяными. По пути в патио мы заказали гамбургеры и ром.

— Дела всё паршивей, — сообщил я, подтаскивая стул для Шено.

Йемон помрачнел.

— Этот ублюдок Лоттерман сегодня уклонился от слушаний. Вышла сущая чертовщина — эти хмыри из департамента труда видели нашу фотографию в «Эль-Диарио». Я даже вроде как рад, что Лоттерман не появился. Сегодня он мог бы выиграть.

— Ничего удивительного, — сказал я. — Картинка еще та. — Я покачал головой. — Лоттерман в Понсе — нам повезло.

— Будь оно все проклято, — выругался Йемон. — Мне на этой неделе до зарезу нужны деньги. Мы отправляемся на Сент-Томас — на карнавал.

— А, да, — отозвался я. — Я об этом слышал. Оргия ожидается жуткая.

— Я слышала, он чудесный! — воскликнула Шено. — Говорят, он будет не хуже того, что на Тринидаде.

— А поехали с нами, — предложил Йемон, — Скажи Лоттерману, что хочешь статью сделать.

— Вообще-то я бы не прочь, — сказал я. — А то Сан-Хуан меня совсем достал.

Йемон начал что-то говорить, но Шено его перебила.

— Сколько времени? — тревожно спросила она.

Я взглянул на часы.

— Скоро семь.

Она быстро встала.

— Мне надо идти — там в семь начинается. — Шено взяла сумочку и направилась к двери. — Вернусь через час, — крикнула она, — Не очень тут напивайтесь.

Я взглянул на Йемона.

— В большом соборе какая-то вроде как служба, — устало произнес он. — Один бог знает, что это такое, но ей непременно надо увидеть.

Я улыбнулся и покачал головой. Йемон кивнул.

— Ага, черт знает что. Будь я проклят, если знаю, что с ней делать.

— Что с ней делать? — переспросил я.

— Ну да. Я уже почти решил, что это место насквозь прогнило и пора отсюда убираться.