Перекресток - Анна Ясная

Свое пережитое ты должен

Отшлифовать так,

Как шлифуют алмаз —

В его собственной пыли.

Ты сам шлифовальщик

Драгоценных камней

И золотых дел мастер

Своего кольца жизни.

Бо Ин Ра

– Климентий Александрович, я буквально на пять минут, – финансовый директор Роман Скорик не вошел, а ворвался в кабинет без предупреждения, вооруженный толстой папкой по бухучету. Из-за его плеча выглядывал покрасневший и растерянный Трухин. Практика уже показала, что он находился в таком замешательстве всякий раз, когда отчаянно пытался одновременно усидеть на двух стульях.

– Я, конечно, понимаю, что вы – полноправный владелец собственной компании, – начал Скорик, еле сдерживая гнев в голосе, – но не кажется ли вам, что в последнее время «Виктория» больше напоминает фонд милосердия, чем инвестиционно-строительную компанию? Мне как финдиректору хочется понять, с чем связаны регулярные отчисления с нашего счета.

– Тебе чего-то не хватает, Роман, а может, тебе, Паша, маловато? – сухо спросил Клим.

– Климентий Саныч, я – фигура второстепенная, – поспешил оправдаться Трухин, заметив, что глаза шефа наливаются хорошо знакомой сталью. – Но как исполнительный директор «Виктории» я вынужден нести определенную ответственность за деятельность компании…

– А деятельность компании нынче сводится к тому, – перебил его Скорик, – что мы без устали переводим деньги – непонятно кому и зачем. То выписываются внеплановые премиальные сотрудникам, то мы затыкаем дыры «Астре», щедро компенсируя ее застой, кстати, по нашей вине… – Тут финдиректор бросил многозначительный взгляд на Клима. – То кормим благотворительные фонды, и наконец сегодня колоссальная сумма денег уплывает в какую-то больницу! Это не входило в наши планы…

– А в мои – входит, – отрезал Клим, впиваясь потемневшим взглядом в глаза Скорика. – В «какой-то» больнице, как ты, Рома, только что изволил выразиться, ежедневно умирают без помощи онкобольные дети. И я это видел собственными глазами! Это страшно… А на «Виктории» и уж тем более на твоей драгоценной личности эти отчисления никак не отразятся! Все! Я так решил.

Клим демонстративно включил компьютер, подчеркивая тем самым, что разговор закончен. И так все понятно! Скорик давно высчитал свою квартальную премию, а Трухин был не против разделить финансовый успех «Виктории» с прибавкой к жалованью, вот они и задергались, когда началась «внеплановая утечка» денег.

– Хозяин – барин, – прошипел Скорик, – но не забывайте, босс, о том, что благими намерениями дорога в ад устелена…

– Клим, я тут пробил одну информацию, – задержался на пороге Трухин, пытаясь загладить зарождающийся конфликт, – и выяснил, кто является директором представительства в Украине той самой иностранной компании – нашего конкурента. Это наш бывший земляк. Все данные уже на твоей личной почте. Кстати, он сейчас в Крыму. Может, тебе это будет интересно? – с надеждой спросил Трухин, который никак не мог избавиться от идеи отвоевать территорию для «Нептуна».

Клим молча кивнул головой и жестом указал на дверь.

* * *

…– Ну, ну, тебя уже за ДОБРО попрекают! Это – хороший знак! – прозвучал знакомый голос.

Клим оторвался от компьютера и непроизвольно рассмеялся – уж больно смешно и нарочито выглядел Гел в этом дурацком деловом костюме, застегнутом на все пуговицы, и с нелепо ярким галстуком на шее.

Для того чтобы встретиться с Хранителем, уже было необязательно ждать ночи и настраиваться на Место своего Покоя. Иногда он появлялся внезапно и без приглашения. Вот и сейчас возник из ниоткуда и развалился вальяжно на кожаном диване, поигрывая в руке новеньким мобильным телефоном.