Банкир - Лесли Уоллер

В отцовских нравоучениях была и оборотная сторона, размышлял Палмер, пересекая улицу. Можешь поступать безрассудно, если готов платить за это. Итак, расплата неминуема, к черту благоразумие, все равно долговое обязательство заранее подписано. Эта теория вполне современна: греши сейчас, а расплата потом.

На мгновение он остановился под навесом у входа в ресторан. А что, если вся эта философия просто плод больного воображения? Разве для того, чтобы изведать радость, надо предварительно подготовить себя к неизбежному возмездию? И вообще-то, спрашивал он себя, нормально ли считать, что за все радости в жизни следует расплачиваться?

Он спустился по ступенькам, толкнул дверь и вошел в затененный вестибюль.– Стол мистера Бернса,– бросил он метрдотелю.

– Пожалуйста, мистер э..? – Лицо метрдотеля бесстрастно застыло в ожидании пароля.

– Палмер.

– Сюда, сюда, пожалуйста, мистер Палмер.– Метрдотель поклонился ему и с сияющей улыбкой заспешил вперед грациозными шажками, напоминающими вступительные па менуэта. Он провел Палмера мимо бара и голосом заговорщика, будто выдавая прессе важную тайну, сообщил, что мистер Бернс «на минутку вышел, но незамедлительно вернется».

– Вернется, вы говорите? – проговорил Палмер, усаживаясь в кресло, и заказал сухое мартини с лимонной корочкой.

Глядя ему вслед, Палмер подумал, что, может быть, нажил себе врага на всю жизнь тем, что осмелился сделать заказ самому метрдотелю, а не простому официанту. Никогда не знаешь, чего ожидать от метрдотелей нью-йоркских ресторанов. Они страшно кичатся своим званием и вместе с тем изумляют своим подобострастием перед богатыми, влиятельными клиентами. Однако Палмер решил, что Мак Бернс как-нибудь справится с этим кичливым подхалимом.

Тот факт, что метрдотель посадил Палмера именно за этот стол, привлек к нему всеобщее внимание. Кто сидит за столом Бернса? Что это означает? Какие силы здесь действуют? За и против кого?

Незаметно, словно из-под земли, у стола появился Бернс и, сев рядом с Палмером, положил руку ему на плечо.

– Хэлло, Вуди,– сказал он дружески.– Извините, что заставил вас ждать. У меня была встреча наверху с одним из клиентов.

– Я только успел войти и сесть,– заявил Палмер, твердо вознамерившись испортить эффект очередной мелкой лжи Бернса.

– Чудесно. Что будете пить?

– Я уже сделал заказ.

Бернс окликнул метрдотеля по имени и дважды свистнул.– Подайте мне то же самое.

– Хорошо, мистер Бернс.

– И дайте меню.

– Да, сэр.

– А также пачку «Голд флейкс».

– Хорошо, сэр.

– И телефон.

– Будет выполнено, сэр.

– И поскорее.

Палмер понял, что Бернс одержим манией оставлять за собой последнее слово. Палмер знал по опыту, что такая одержимость ведет к нескончаемым и бесцельным диалогам.

– Немедленно будет сделано, мистер Бернс,– заверил его метрдотель, как бы защищая свое право на последнее слово.

– Хорошо,– ответил ему Бернс.

Ни один из них не понимал всей обреченности своего положения, ибо коллизия между двумя людьми, каждый из которых бессознательно стремится сам поставить точку в разговоре, обычно заводит в тупик. Палмер наблюдал за ними со спортивным интересом.

– Сэр, не угодно ли вам еще что-нибудь? – спросил метрдотель.

Плохой удар, отметил про себя Палмер, ибо он неизбежно будет отбит.

– Нет, благодарю, больше ничего не надо,– дал свечку Бернс.

– Как угодно, сэр.– Метрдотель погасил мяч у самой сетки. Это был убийственный удар. Мяч стремительно метнулся прямо под ноги противнику. Бернс был сокрушен: он не успел даже подставить ракетку, не только что отбить мяч. Метрдотель торжествующе удалился, а в желтоватых глазах Бернса появился зловещий блеск. Он повернулся к Палмеру, а злой огонек еще долгое время не угасал в его взгляде.

– Я думаю, что приглашение выступить перед дельцами Лонг-Айленда, которое я получил,– резко сказал Палмер,– не обеспечит нам хорошую аудиторию в этом районе.

Бернс посмотрел на него озадаченно и спросил: – Почему вы так считаете?

Официант принес им мартини, поставил рюмки на стол и удалился.

– Эта публика и без того на нашей стороне,– ответил Палмер.– А нам сейчас требуется такая аудитория, которую еще надо переубеждать.

– Почему вы решили, что представители деловых кругов уже у вас в кармане?

Появился еще один официант и с вычурным поклоном подал им меню.

– Потому что коммерческие банки сами положили этих дельцов нам в карман,– пояснил ему Палмер.– Они ведут свои банковские операции через нас. Где еще они могут открыть торговый счет? У нас же они получают необходимые им займы. Выходит, что им без нас не прожить.

– Однако закладные на дома, в которых они живут, хранятся в сберегательных банках,– возразил Бернс.

В этот момент прибыл третий официант, который принес пачку «Голд флейкс». Бернс не обратил внимания ни на официанта, ни на сигареты.

– Но это не решает вопроса,– сказал Палмер.– Закладная – это долгосрочное соглашение, его нельзя менять произвольно, и сберегательные банки не могут пользоваться им как дубинкой, которой можно любого огреть по голове.

– Но если у них появится какая-то возможность использовать закладные в качестве дубинок, они не преминут сделать это именно в этом году,– ответил Бернс.

Подошел четвертый официант, который принес телефонный аппарат и подключил его где-то высоко на стене над головой Палмера. Бернс мрачно уставился на телефон.

– Неужели мы должны непременно говорить сейчас о делах? – спросил он.

– Да, нам надо многое обсудить,– ответил Палмер.

– Вуди, к черту дела, хоть на несколько минут. Давайте сперва выпьем. Я совсем выдохся сегодня.

– Что, трудно пришлось утром?

– Не утром, а всю ночь напролет. Лег только в шесть утра, поспал часа два и тут же должен был бежать на завтрак с Виком Калхэйном.

– Да, при встрече с Большим Виком вам надо быть свежим как огурчик.

Бернс поморщился: – Пожалуйста, не называйте его так. Вот уже пять лет я стараюсь отучить публику от этой клички.

– Разве она плохо звучит?

– Нет, кличка эта дает о нем превратное представление. Она больше подходит для политического воротилы большого города.

– Ну почему же, он ведь действительно большой, и зовут его Виком, и, безусловно, он настоящий политический босс.

– В том-то и беда, что это не так,– сказал Бернс.

– Да будет вам!

– Политических боссов вообще уже нет. Эта порода вымерла во время второй мировой войны,– заявил Бернс.