Толстая тетрадь - Агота Кристоф

— Ах, чтоб тебе, Господи!.. Вы все загубили! Смотрите, помидоры засохли, фасоль переросла, огурцы пожелтели, клубника вся черная! Вы что, с ума сошли? Так сгноить товар! Да вас за это повесить, расстрелять мало! Горох у вас в этом году погиб, все абрикосы тоже. Яблоки и сливы еще можно спасти. Давайте ведро.

Лукас приносит ведро, и Иозеф начинает собирать яблоки и сливы, упавшие на землю. Он говорит Лукасу:

— Берите другое ведро и собирайте все гнилье. Может, свиньи съедят. Черт побери! А скотина?

Иозеф бросается на задний двор, Лукас за ним. Иозеф вытирает лоб и говорит:

— Слава Богу, не подохли. Дайте-ка вилы, я тут приберу. Просто чудо, что вы не забыли кормить скотину!

— Они не дают о себе забыть. Как только они проголодаются, начинают реветь.

Иозеф работает несколько часов подряд, Лукас помогает ему, выполняет его приказы.

Когда солнце начинает садиться, они идут на кухню.

Иозеф говорит:

— Черт подери! Никогда не встречал подобного запаха. Что это так воняет?

Он оглядывается, замечает большой чан с козьим молоком:

— Молоко скисло. Вынесите его вон, вылейте в реку.

Лукас делает как сказано. Когда он возвращается, Иозеф уже проветрил кухню и вымыл кафельный пол. Лукас спускается в погреб, возвращается с бутылкой вина и куском сала.

Иозеф говорит:

— К этому нужен хлеб.

— У меня нет хлеба.

Ничего не говоря, Иозеф встает и идет к повозке за хлебом.

— Держите. Я купил его на рынке. Теперь мы сами не печем хлеба.

Иозеф ест и пьет. Он спрашивает:

— Вы ничего не пьете? И не едите. Что происходит, Лукас?

— Я устал. Не могу есть.

— От вас остались кожа да кости, под загаром одна бледность.

— Ничего. Все пройдет.

Иозеф говорит:

— Я чувствовал, что в голове у вас что-то не так. Тут не обошлось без юбки.

Лукас говорит:

— Юбка здесь ни при чем.

Иозеф подмигивает:

— Ну, я знаю, что такое молодость. Только жаль, что такой красивый парень, как вы, так расстраивается из-за девушки.

Лукас говорит:

— Девушки здесь ни при чем.

— Тогда что же?

— Не знаю.

— Не знаете? Значит, надо пойти к врачу.

— Не беспокойтесь из-за меня, Иозеф, все обойдется.

— Обойдется, обойдется. Сам запустил огород, сгноил молоко, не ест, не пьет и думает, что так можно и дальше.

Лукас не отвечает.

Перед тем как уйти, Иозеф говорит:

— Слушайте, Лукас. Чтоб вы больше не забывали про рыночный день, я буду вставать на час раньше, приходить к вам и будить вас, потом мы вместе погрузим овощи, фрукты и птицу на продажу. Идет?

— Да, спасибо, Иозеф.

Лукас дает Иозефу еще бутылку вина и провожает его до повозки.

Стегнув лошадь, Иозеф кричит:

— Берегитесь, Лукас! Любовь иногда доводит до смерти.

Лукас сидит на садовой скамейке. Его глаза закрыты. Когда он открывает глаза, то видит девочку, которая качается на ветке старой вишни.

Лукас спрашивает:

— Что ты здесь делаешь? Кто ты?

Девочка спрыгивает на землю и начинает теребить розовые бантики на концах своих косичек:

— Тетя Леони просит вас пойти к господину кюре. Он совсем один, потому что тетя Леони не может больше работать, она лежит дома и не встает, она слишком старая. У мамы нет времени ходить к господину кюре, потому что она работает на фабрике, и папа тоже.

Лукас говорит:

— Понятно. Сколько тебе лет?

— Точно не знаю. Когда в последний раз у меня был день рождения, было пять, но это было зимой. А теперь уже осень, я могла бы пойти в школу, если б родилась пораньше.

— Уже осень!

Девочка смеется:

— А вы не знали? Уже два дня как осень, хотя кажется, что еще лето, потому что тепло.

— Какая ты умная!

— Да. У меня есть старший брат, он меня всему учит. Его зовут Симон.

— А тебя как зовут?

— Аньес.

— Красивое имя.

— Лукас тоже красивое. Я знаю, что вы Лукас, потому что тетя мне сказала: «Иди к Лукасу, он живет в последнем доме, напротив пограничников».

— Пограничники тебя не остановили?

— Они не видели. Я прошла за домом.

Лукас говорит:

— Я хотел бы иметь такую сестричку, как ты.

— А у тебя нет?

— Нет. Если б у меня была сестричка, я бы сделал ей качели. Хочешь, я сделаю тебе качели?

Аньес говорит:

— У меня дома есть качели. Но лучше качаться на чем-нибудь другом. Так интересней.

Она подпрыгивает, хватается за толстую ветку вишневого дерева и, смеясь, качается на ней. Лукас спрашивает:

— Тебе никогда не бывает грустно?

— Нет, потому что если я от чего-нибудь расстроюсь, то от другого сразу утешаюсь.

Она спрыгивает на землю.

— Вам надо скорее идти к господину кюре. Тетя мне говорила вчера и позавчера, и раньше еще, но я все дни забывала. Она будет меня ругать.

Лукас говорит:

— Не бойся. Я сегодня схожу.

— Ну ладно, тогда я пошла домой.

— Останься еще немного. Ты хочешь послушать музыку?

— Какую музыку?

— Увидишь. Иди сюда.

Лукас берет девочку на руки, входит в комнату, сажает ребенка на кровать, ставит на старый граммофон пластинку. Он слушает, сидя на полу возле кровати, положив голову на руки.

Аньес спрашивает:

— Ты плачешь?

Лукас мотает головой. Она говорит:

— Мне страшно. Мне не нравится эта музыка.

Лукас берет в руку ногу девочки и сжимает ее. Она кричит:

— Мне больно! Отпусти!

Лукас разжимает пальцы.

Когда пластинка кончается, Лукас встает и переворачивает ее. Девочка исчезла. Лукас до захода солнца слушает пластинки.

Вечером Лукас наполняет корзину овощами, картошкой, яйцами, сыром. Он убивает курицу, ощипывает ее, наливает молока и берет бутылку вина.

Он звонит в дверь приходского дома, но никто не открывает. Он входит с черного хода, там не заперто, оставляет корзину на кухне. Он стучит в дверь комнаты кюре и входит.