Наша девочка - Маша Трауб

– Да, это правда, – улыбнулся дядя Давид. – Я тогда очень испугался. Больше всего на свете боялся потерять Соню. Когда женщины выбежали из комнаты и сказали, что она пропала, я чуть не умер. Ведь знал же, что с Соней нельзя как со всеми остальными, и все равно согласился на традиции. Ну кто может моей Соне указывать, что ей делать, а что нет? Когда она из комнаты вышла, я так обрадовался, что чуть сердце из груди не выскочило. Конечно, я схватил ее за руку и усадил рядом с собой. И держал весь вечер…

Я не смогла сдержать слез. У меня не было такого отца, как дядя Давид. И никто не обещал мне серебряное платье с длинной фатой. Я очень завидовала Наталке, которой и после свадьбы разрешат ходить как она захочет. А дядя Давид всегда защитит дочь. Мне нравилось, что тетя Соня – такая смелая и добрая – считает меня своей дочерью. И тетя Тамара обо мне заботится. Больше всего на свете я хотела остаться здесь, в этой семье, быть сестрой Наталки и мечтать о свадебном платье. В тот момент мне казалось, что я предаю маму, отказываюсь от нее, что другая семья для меня будет лучше, чем моя мама. Но ведь мама сама меня здесь оставила. Значит, я ее не предала? Или все-таки предала, мечтая о другой маме, о другом доме? Оттого, что я никак не могла ответить на эти вопросы, я плакала еще горше.

– Ну вот, опять разнюнилась, – ахнула Наталка.

– А мы сейчас ее как защекочем! – воскликнул дядя Давид и схватил меня за талию. Он начал меня щекотать и тискать, а я плакала и смеялась одновременно.

Вдруг дядя Давид резко поставил меня на ноги. Я сначала не поняла, что произошло, но потом увидела тетю Соню, застывшую на пороге.

– Птичка моя, – сказал дядя Давид.

Наталка вжалась в стену.

– Нашли, – выдохнула тетя Соня и села за стол.

– Кого нашли? – Дядя Давид думал, что сейчас жена устроит ему скандал, и не верил в то, что буря миновала.

– Костика нашли. Там, где и сказала Наталка. Они шалаш в кукурузе сделали. Ты представляешь? У него там не шалаш, а целый дом был – полная чаша. И еда, и питье. Одеяла, даже подушку ему приволокли. Да я бы сама там жила! А то, что Луиза чуть с ума не сошла, – это им все равно. Что она с седыми волосами будет ходить – это им тоже все равно!

– Мам, а что там случилось-то? – Наталке было интересно, она даже ногами дрыгала, как молодая лошадка, которой не терпелось вырваться из стойла.

– Да все так, как ты и сказала. Ребята прыгали через канал, – начала рассказывать тетя Соня. – И если я узнаю, что ты тоже прыгаешь с мальчишками, я тебе вот этими руками не знаю что сделаю! Костик в канал упал вместе с велосипедом. Слава богу, его успели вытащить, а велосипед в шлюз попал. Ну и раскурочен весь. Костик испугался, что его отец отлупит, поэтому решил домой не возвращаться. А эти двое – Тимур с Дамиком – помогли товарищу – припасов притащили.

– И что, и что? – Наталка запрыгала от нетерпения.

– Ничего, – отмахнулась тетя Соня. – В ближайшее время – никаких орехов, каналов, велосипедов, казаков‑разбойников и вокзала! Тебя это тоже касается. Тимур будет щебенку перекидывать. А Дамик пойдет овец пасти.

– А Костику что?

– Новый велосипед. – Тетя Соня не выдержала и рассмеялась. – Тетя Луиза была так рада, что сын нашелся в целости и сохранности, что пообещала ему новый велосипед. Лишь бы тот больше из дома не сбегал.

– Везуха! – воскликнула Наталка.

– Я этого не слышала, – сказала тетя Соня.

– Мам, а ты случайно не знаешь, шалаш остался?

– Даже не думай! – закричала тетя Соня. – Или я тебе напомню про салфетки!

– Ой, мамочка, смотри, какую салфетку Каринка связала. – Наталка юркнула в комнату и притащила мою работу. – А еще она хочет, чтобы ты ей новый узор показала. Покажешь, мам? Ты ведь так красиво вяжешь! А на свадьбу нас отпустишь, правда? Каринка никогда свадьбы не видела! Папа нам рассказывал, какая ты красивая была на свадьбе и как в комнате уснула, а тебя все искали. И я согласна выйти замуж. Если ты дашь мне свой пояс. Папа пообещал мне самое красивое серебряное платье и сказал, что потом я смогу ходить как захочу.

Моя подружка тараторила как пулемет. Тетя Соня только рот успевала открывать, не зная, на какой вопрос отвечать.

– И можно, мы в кино сходим? Каринка никогда индийское кино не видела, представляешь? Мамочка, а Тамик даже не плакал, – щебетала Наталка. – Мы за ним смотрели. И пеленки поменяли. А правда, тетя Тамара у нас лучшая? Зыкинско она дядю Азамата испугала? А у Венеры будет серебряное платье? А можно мы пойдем посмотреть? Тетя Тамара там будет главной. И папа тоже.

Тетя Соня поглаживала пальцами салфетку и кивала, соглашаясь на все. Мне показалось, что она даже не слышит, что говорит дочь. Но на свадьбу она среагировала, подняв глаза на мужа.

Дядя Давид сделал нам страшное лицо, и мы с Наталкой убежали во двор – закончить хозяйственные дела.

– Птичка моя, – подошел он к тете Соне и обнял ее за плечи. Тетя Соня прижалась к его груди и тяжело вздохнула.

– Знаешь, как подумаю, что это могло с Наталкой случиться или с Каринкой, так сразу плохо становится, – прошептала тетя Соня. – Ну почему эти дети такие бестолковые? Разве можно из-за велосипеда из дома убегать? Разве они не понимают, что о родителях нужно сперва подумать? Неужели и Наталка может убежать? Если они вместе шалаш делали, то и наша дочь думает о побеге? Разве ей с нами плохо? Почему они о матерях не думают?

– Потому что они дети, птичка моя. – Дядя Давид гладил тетю Соню по голове и слегка покачивал, как маленькую.

– Я никогда не хотела из дома сбежать! – заявила тетя Соня.

– Птичка моя, а помнишь, как мы с тобой вместе сбежали?

– Мне было восемнадцать! Вот вырастут и пусть делают что хотят! К тому же я из-за тебя сбежала, а не из-за велосипеда.

– Да, птичка моя, ты ложись, поспи, я с Тамиком побуду. Девочки все по хозяйству сделают.

– Да, я лягу. Тамара и меня отваром напоила. Еле на ногах держусь. А Луиза никак уснуть не могла. Тамара ей уже второй ковшик выпоила, а она все никак не могла успокоиться.

Несколько дней прошли спокойно – мы с Наталкой занимались домашним хозяйством, играли с Тамиком, я много вязала – тетя Соня не могла на меня нарадоваться и очень хвалила. Я даже освоила новые узоры. Один раз мы чинно, с разрешения тети Сони, сходили в кино, но мне не понравилось. А Наталка чуть не плакала, как и другие девочки и женщины в зале. Потом мы купили по кульку семечек и халвы. Наталка говорила, что на самом деле она не любит кино про любовь и вовсе не плакала, ей нравятся больше фильмы про войну и про преступников. Она вообще только ради меня пошла «на любовь». Мы прыгали «в резиночку», прицепив один край резинки к пню во дворе: из комнаты нас выгнала тетя Соня, потому что мы топали как слоны и могли разбудить Тамика. Я выучила сокращения фильмов, чтобы Наталка в следующий раз за меня не стыдилась. Я перестала бояться петуха в курятнике, а Багира разрешала мне брать на руки ее котят. Наталка даже доверила мне назвать одного из них – черного с белым галстучком на шее – Маркизом.