Кто стрелял в президента - Елена Колядина

— Зинаида, — признался он вечером жене. — Я решил сменить фамилию.

— Правильно, — ответила Зинаида Петровна. — Я давно тебе говорила, что Краснозадов очень уж напоминает Казнокрадов.

— Тьфу, сплюнь! — возмутился Каллипигов.

— Что если твоя секретарша, эта легкомысленная дурочка, опечатается в документе? А с нее станется, у нее одни мужики на уме.

— Да? А мне клялась, что однолюб. В смысле, однолюбка.

— Оставь ее! Давай подумаем, какую фамилию ты возьмешь? Необходимо, чтобы она была созвучна старой. Чтоб смена произошла незаметно для широких масс.

— На ту же букву?

— Верно! На букву «К». И с приставкой «красный».

— Краснорожин? — предложил Каллипигов.

— Зинаида Краснорожина. Нет, не то.

— Красноруков? Красноглазов?

— Прекрасноглазов, может быть? Зинаида Прекрасноглазова. Звучит.

— Но ведь это на букву «П».

— Ах да, — вздохнула Зинаида Петровна.

— А что если — Красная-Площадь? Товарищ Красная-Площадь. Впечатляет? Торжественно и емко.

— Неплохо. Хотя… Представь, два раза в год по телевизору и радио будут сообщать «В цветах и кумачовом убранстве Красная площадь». И население каждый раз будет думать, что ты умер. А я буду ломать голову: умер или нет?

— Сплюнь! Тьфу-тьфу-тьфу.

— Вот тебе и тьфу. Будешь, как привидение по райкому ходить, и объяснять каждому, что ты не призрак коммунизма, а Краснозадов.

— Что же делать?

— Посоветуйся с профессором Маловицким. Все ж таки он специалист в таких вопросах.

— Таки! Был бы он в этих вопросах специалист, давно себе фамилию на Малышева поменял.

— Краснозадов, откуда в тебе этот сионизм?

— Хотя, ты, пожалуй, права. Завтра проконсультируюсь с Маловицким. Зинаида, а если в общем разрезе, так сказать в принципе, изменять фамилию идеологически верно? Все же я не актриса какая-нибудь из театра оперетты и балета, чтоб псевдонимы менять.

— О чем ты говоришь! Ульянов-Ленин. Джугашвили-Сталин. Это ли не величайшие примеры?

— Фу черт, Ленин у меня как-то из головы выскочил.

Леонид Яковлевич Маловицкий деликатно выслушал Каллипигова в его кабинете второго секретаря.

— Вопрос не так уж сложен, хотя, несомненно, имеет свои подводные камни. Желательно, чтобы новая фамилия отражала ваше мировоззрение, политические взгляды или литературное кредо, и, в идеале, перекликалась со старым родовым именем.

— То-то и оно, — ответил Каллипигов.

— Давайте воспользуемся примером из литературы? — предложил Леонид Яковлевич.

— Советской? — уточнил Каллипигов.

— Вне всякого сомнения!

— Краснопушкин?

Леонид Яковлевич не изменился в лице, лишь слегка склонил голову к столу.

— Не думаю, что это самый удачный вариант.

— И я не думаю, — поразмыслив, согласился Каллипигов. — О! Горькокрасный? Красногорький, в смысле. Пусть сильнее грянет буря! Нет, бурь, пожалуй, не надо.

— Если бы вы мне позволили продолжить.

— Ну-ну.

— Есть такой советский писатель Борис Полевой.

— Красное-поле? Ну, ничего. Хотя, Гуляй-поле напоминает. Я там так однажды погулял!.. Конечно, до знакомства с Зинаидой Петровной.

— Понимаю. Так вот, предок Бориса Полевого был священнослужителем.

— Э-э, это мне не подходит. Религиозный дурман отбрасываем сразу!

— Нет-нет, никакого дурмана. Это просто в качестве примера. Полагаясь в священный сан, тот человек принял фамилию Кампусов. Борис же Полевой впоследствии сделал ее вольный перевод с латыни на русский: кампус, что значит «поле» — Полевой.

— Кампус, — раздумчиво прикинул Краснозадов. — Примус уж очень напоминает. В то время как наш район газифицирован почти на 43 процента, и газификация продолжается быстрыми темпами.

— Никакого газа! Но зад останется на месте, и даже слово «красный», которое издревле у русичей означало «красивый, прекрасный, благолепный», никуда не денется.

— Благолепнозадов, что ли? Зинаиде Петровне понравится. Но мы хотели на букву «к».

— Все как вы хотели! Позвольте вам предложить: Каллипигов! Что в переводе с древнегреческого означает «прекраснозадый».

— Точно?

— Слово филолога!

— Товарищ Каллипигов. Очень, очень даже ничего. Вот только — древнегреческий, — поморщился Каллипигов. — Греция. Отсталая, преимущественно сельскохозяйственная страна с бедными революционными традициями. А нельзя, чтобы с итальянского переводилось? Все-таки Гарибальди, движение сопротивления. Это было бы созвучнее моим политическим устремлениям и идеологически верно выдержанно. Как бы в духе грядущей мировой социалистической революции. На какую букву в итальянском слово «красивый» начинается?

— На «б».

— Не-не-не! Не то.

— Но отчего вы боитесь древнегреческих корней? Смею вас заверить, что эта страна — родина демократии.

— Точно?

— Уверяю!

— Что ж, демократический централизм — важнейший принцип управления социалистическим обществом, построения и деятельности коммунистической партии, социалистического государства, общественных организаций.

— Греция славна многими именами, на чьих трудах воспитывался Ленин.

— Да вы что?

— Платон. Архимед. Аристотель.

— Ну-ну!

— В Древней Греции зародилось театральное искусство, о важной роли которого неоднократно говорили товарищ Владимир Ильич и товарищ Леонид Ильич Брежнев.

— Интересно.

— Искусство театра рассчитано на коллективное восприятие.

— Трудовым коллективом? — уточнил Каллипигов.

— И трудовым в том числе, — согласился Леонид Яковлевич. — Самобытность театра…

— Советского, — поправил Каллипигов.

— Самобытность советского театра, как вида искусства — в современности, делающей его важным фактором воспитания масс.

— Так-так-так. Значит, вы рекомендуете остановиться на Калли… как там?

— Каллипигов, — подсказал Леонид Яковлевич. — И не забывайте, что именно в древней Греции рабы настойчиво боролись за освобождение трудящихся, вспомните знаменитое восстание Спартака.

— Землю — рабам?

— Что-то вроде того, — уклончиво ответил Леонид Яковлевич.

— И именно в СССР этот лозунг был претворен в жизнь, — гордо уточнил Каллипигов. — Вы меня убедили. Спасибо-спасибо.