У кромки воды - Сара Груэн

На следующее утро в десять я постучалась в дверь Эллиса, надеясь застать его одного. Мужа не было в номере.

Спускаясь по лестнице, я увидела Анну, которая чистила тяжелый серебряный подсвечник, стоявший на каминной полке. Лицо у нее было сморщено так, словно она только что съела незрелую хурму.

Я задумалась, слышала ли она о вчерашней сцене. Потом задумалась, смогу ли когда-нибудь смотреть в лицо кому-то из посетителей бара, не говоря уже про мистера Росса.

Хэнк и Эллис сидели за столом, на них была толстая шерстяная одежда во много слоев и ботинки с подковами. Сумки и снаряжение лежали кучей на полу рядом с ними, там же были брошены их пальто, шляпы и перчатки. Я не поверила своим глазам. Они снова собирались уйти.

Я проплыла мимо них и села у окна.

Эллис тут же ко мне подошел.

– Милая, что случилось?

Я кивком указала на кучу сумок у ног Хэнка.

– Вы хоть записку собирались в этот раз оставить? – спросила я, стараясь говорить потише.

– О чем? – он оглянулся, потом снова посмотрел на меня с удивлением. – Об этом? Так это наше полевое снаряжение. Мы ждали, когда ты встанешь. Но, судя по твоему лицу, ты расстроилась, что мы ездили в Инвернесс.

– Без меня, – с напором прошептала я. – А если бы хозяин меня вышвырнул?

Перьевая метелка Анны застыла над каминной полкой, перья слегка подрагивали. Было совершенно ясно, что Анна слышит каждое слово.

– Я точно знал, что Черная борода тебя не выгонит.

– Откуда? – поинтересовалась я, уже не понижая голос.

– Спросил его, как еще.

Анна бросила метелку и, топая, направилась в кухню.

Эллис потянулся через стол и взял меня за руки.

– Милая, девушка должна была тебе сказать. И я не пытался ничего скрыть, просто мы с Хэнком только за завтраком поняли, что нам нужны карточки и противогазы или мы все тут с голоду умрем, о других вариантах даже не будем. Мне и в голову не пришло, что ты захочешь с нами. Нам пришлось упрашивать, чтобы нам позволили поехать в кузове грузовика с керосином. Воняло там оглушительно, и всю дорогу пришлось сидеть на корточках. Тебе бы там было нехорошо.

Он склонил голову набок, пытаясь поймать мой взгляд.

– Милая? Что еще случилось? Ты по-прежнему расстроена.

– Ну да. Разумеется.

– Из-за чего? – спросил он.

– А ты как думаешь?

Лицо у него было озадаченное.

– Мэдди, я понятия не имею.

– Он ничего не помнит, – подал голос из-за другого стола Хэнк. – Слишком обильные возлияния, боюсь.

– Ты вчера меня очень грубо обозвал, – сказала я. – Очень грубо. При людях.

Эллис нахмурился:

– Я бы в жизни этого не сделал. Ты наверняка ослышалась.

– Не думаю, – отозвался Хэнк. – Уверен, все в зале слышали. Мне к вам пересесть или предпочитаете, чтобы я восполнял пробелы, крича на всю комнату?

– Что я сказал? – спросил Эллис.

– Не стану я такое повторять, – ответила я.

Эллис сжал мои руки:

– Мэдди, прости. Если это правда, значит, я явно слишком много выпил – я бы в жизни тебя не оскорбил, будь я в своем уме. Я тебя обожаю.

Я устремила глаза на камин у Эллиса за спиной, но он взял меня за подбородок и развернул к себе. Вопросительно, искательно поднял брови.

Через пару секунд я вздохнула и закатила глаза.

– Умница моя, – сказал Эллис, расплывшись в улыбке.

– Если у нас опять тишь да гладь, отправимся с этим цирком на гастроли? Солнце встало, время идет, – заметил Хэнк. – Мэдди, радость моя, ты, конечно, сногсшибательно выглядишь, но по кустам в таком наряде бродить не получится. Ты не взяла с собой ничего более…

Он покрутил пальцем в воздухе.

– Не знаю, в стиле клепальщицы Рози?

– Вот это больше похоже на правду, – сказал Эллис, когда я вернулась переодетая.

Хэнк отправился на пристань, договориться насчет лодки, а Анна подошла к нам только для того, чтобы плюхнуть на стол тарелки с кашей из ящика.

Я взглянула на свои рабочие брюки, куртку сафари и ботинки и понадеялась, что Анна не выйдет из кухни, пока мы здесь. Я казалась себе смешной.

– Вот, – сказал Эллис, протягивая мне ярко-красную кожаную сумку.

К ней крепился ремень с блестящей медной пряжкой, чтобы регулировать длину.

– Что скажешь? Хорошенькая, правда?

– Очень яркая, – согласилась я. – А что это?

– Твой противогаз. Футляр с пропиткой, поскольку, похоже, тут всегда или дождь, или снег, – пояснил Эллис, постучав по крышке своей сумки, темно-коричневой.