Всегда возвращаются птицы - Ариадна Борисова

Иза с Ларисой получили стипендию, троечница Ксюша – зарплату в конторе поблизости, где мыла полы по вечерам. Считали расходы: жилье, взносы в комсомол-профсоюз, общая «касса» на еду, тетради-ручки, всякая женская галантерея, зубной порошок, баня, дешевое «Земляничное» – десять штук на месяц.

Душистый румяный брусок мыла был полон запахов ягодной поляны. «Земляничным» стирали одежду и мылись. Оно нежно касалось упругой девичьей кожи, сокровенных выпуклостей и ямочек, таяло, испарялось и, отдавая себя без остатка, может быть, успевало ощутить блаженство на своем примитивном атомном уровне. Хозяйственное мыло за двенадцать копеек было больше, экономнее и предпочтительнее для стирки, но Лариса принесла откуда-то слух, будто мыловаренные заводы изготавливают его из бродячих собак: «…и как нашла эта женщина в мыле клык, так пошла возмущаться в газету…» В газетах слухи не подтверждались, однако и лохматые стаи, едва расплодившись, с таинственной методичностью исчезали из города.

Лусточки в институтской столовой почему-то перестали быть дармовыми, зато единый студенческий проездной выдавали бесплатно. Затраты казались незначительными, а сумма все равно набегала не пустячная, и у Ксюши снова не получалось купить рейтузы.

– Осталась я до другой получки в гамашах, – сокрушалась Ксюша.

– Давай вместе на барахолке возьмем, мне тоже надо, – предложила Иза.

– Я ж тогда из долгов не вылезу…

– А я не в долг, пусть будет подарок.

– Ишь ты, подарок! – сердилась Ксюша. – Матушка твоя копила, чтоб ты весь бесштанный мир одела! Ничего, семейские бабы сроду по штанам не страдали. Им по вере и трусов нельзя было носить. Терпели как-то, и я без рейтуз вытерплю.

Несправедливо, думала Иза, что мужские брюки и кальсоны раздобыть нетрудно, даже с начесом, а женские рейтузы, совершенно необходимые в морозы, цеха выпускают мало, и то почему-то сплошь голубого и розового цветов. Висят в магазинах этакие «маяковские» облака последних слоновьих размеров. Наверное, начальство фабрик полагает, что в трикотаже мечтательного цвета женщины чувствуют себя легче после всех штатных и общественных работ.

Черные рейтузы в магазинах выкидывали редко, времени не напасешься маяться в очередях. А на «толчке» красовались горы фабричных рейтуз и самовязок. О том, как превратить светлую пряжу в темную, не писали в журнальных рубриках «Полезные советы» и «Сделай по-своему», хотя всем было известно, что для этого нужно иметь блат в химчистке. Спекулянты скупали там анилиновые красители и кипятили голубые рейтузы до дикого посинения. Шерстяная нитка сваривалась, и вещи уменьшались до «ходовых» размеров, а цена, наоборот, повышалась. Особые умелицы научились по времени кипячения варьировать цвет и размер.

Стипендия мало-помалу тратилась на запланированные мелочи, на билеты в театр, кино, выставки – для повышения в себе всесторонней развитости, конверты-открытки: приблизился праздник 7 Ноября. Иза послала поздравления всем «своим» загодя. Она, вообще-то, на них обижалась. Никто на ее письма не отвечал, дядя Паша даже ко дню рождения не отправил ни строчки… Его молчание было странным, непонятным и терзало Изу тревогой.

После праздников пришла запоздалая поздравительная телеграмма от Натальи Фридриховны с тетей Матреной, а еще через неделю – открытка от Полины Удвериной из Свердловска. Под скучным пожеланием здоровья и успехов Полина приписала: «У меня все нормально, учусь. Галя с Сергеем ждут третьего ребенка».

Галя, староста комнаты в детдоме, не окончив восьмого класса, выскочила замуж за сельского шофера. Иза с легкой ревностью подумала: ей от Удвериной – краткая отписка, а с Галей, значит, связь держат. Ну и ладно…

Однажды в метро мелькнули знакомые круглые очочки и «калининская» бородка клинышком. Иза еле узнала Петра Яковлевича. Неужели этот сгорбленный старик впрямь он, бывший сосед по общежитию на улице имени Карла Байкалова?

Добрейшей души человек, весельчак и любитель над кем-нибудь незло подшутить, Петр Яковлевич был всеобщим любимцем. С его легкой руки соседи завели традицию отмечать праздники сообща во «всехной» кухне, до сих так справляют… Вспомнилось тети-Матренино: «Петруша в Егорьевск рванул к своим. От Москвы, грят, недалеко. Если доведется встретить, привет передай от нас с Натальей».

Иза обрадовалась, повернула за стариком, а он – от нее. Поклясться могла бы: заметил и тоже узнал, но почему-то пытается скрыться. Оглянулся украдкой в толпе на лестнице – затравленно, как разоблаченный карманник… Иза застопорилась в смятении.

– Ты куда полетела? – подбежала Ксюша.

– Езжай, не жди, мне со знакомым надо поговорить, – бросила Иза. Оставив Ксюшу в недоумении стоять у входа, поспешила по улице за удирающим стариком. Что-то здесь было не так, следовало разобраться, в чем дело, иначе эта загадка не даст покоя.

Петр Яковлевич наконец прекратил играть в прятки, прислонился к стене, протирая платком очки. Губы кривила какая-то обреченная полуулыбка, и острая бородка, вздернувшись с вспомогательной бодростью, сделала его похожим на старого козлика.

– Ну, здравствуй, Изочка, – прохрипел он с одышкой. – Рад тебя видеть…

– Петр Яковлевич, почему вы от меня убегали? – спросила она в лоб.

Он виновато помялся.

– Э-э… Разве?

– Вам привет от тети Матрены и Натальи Фридриховны. Просили передать, если нечаянно встречу.

– Спасибо, – пробормотал он. – А я, это… В Егорьевске живу. Воссоединился, так сказать, с семьей. Внуков с женой нянчим на пенсии. В Москву вот к сыну приезжал, сейчас домой…

– Петр Яковлевич, хочу спросить.

– А?

– Я знаю, я чувствую – что-то плохое с Павлом Пудовичем случилось, да?

Голос у Изы, сама не ожидала, был такой требовательный, что Петр Яковлевич сдался:

– Да.

– Он живой?..

– Живой, живой! – замахал руками Петр Яковлевич. Помолчал и тихо добавил: – Только вот в тюрьме твой дядя Паша, Изочка.

– Как… в тюрьме? Почему?!

Петр Яковлевич сунул руку в нагрудный карман и достал из него сложенную вчетверо половинку газетного листа.

– Вот читай. Это из августовского номера «Социалистической Якутии», Наталья с Семеном отправили.

Под заголовком «Взяточник не достоин звания коммуниста» Иза прочла небольшую заметку: «24 июня данного года сотрудник Городской ветеринарной станции, коммунист П.П. Никитин, находясь при исполнении служебных обязанностей, в установленном порядке оформил сопроводительные ветеринарные свидетельства на продукцию Якутского рыбозавода. «Полномочия» ветеринарного врача на этом не завершились. Следствием установлен факт получения П.П. Никитиным взятки в виде денег от должностного лица рыбозавода за выдачу государственных справок на крупную партию продукции, не учтенной в документах. Таким образом, П.П. Никитин предоставил группе злоумышленников возможность обогащения за счет торговли скрытой от отчетности продукцией на рыночных территориях г. Якутска и пригородных зон. Получив денежные средства за оказание данной услуги, правонарушитель внес заведомо ложные сведения в отчетные документы, занизив количественный размер продукции, предъявленной ему на санитарное освидетельствование. В ходе предварительного расследования ОБХСС[20]взяточник полностью признал свою вину. При проверке хозяйственной деятельности П.П. Никитина иных подлогов в его подотчете не обнаружено. На рыбозаводе проводится следствие, все виновные будут привлечены к судебной ответственности».