Жизнь, которая не стала моей - Кристин Хармель

И наконец Вероника сняла с вешалки дивное платье, поднесла мне.

– Мое любимое, – сказала она. – Думаю, вам тоже понравится.

Я посмотрела на это кружево – чистые, плавные линии, фестончатый вырез декольте сердечком, завышенная талия, длинный пышный трен. Что-то сдавило грудь.

– Венецианские кружева, – пробормотала я, притронувшись к лифу.

– Верно, – удивилась Вероника. – Откуда вы знаете?

Я вздохнула.

– Почти такое же платье я надевала на первую свадьбу.

– Чудесно! – воскликнула она, совершенно превратно меня поняв. – Значит, оно вам понравится. Уверена, оно и сядет на вас идеально.

– Я не хочу… – попыталась я возразить, но Вероника уже загнала меня в примерочную, посулив вернуться через две минуты и помочь с пуговицами.

По меньшей мере с минуту я молча смотрела на это платье, потом потянулась к нему, осторожно погладила перламутровые пуговицы на спине. Вспомнилось, как двенадцать лет назад, когда мы танцевали на свадьбе, Патрик провел рукой по пуговицам моего платья и шепнул мне: «С каким наслаждением я сниму с вас это платье, миссис Уэйтмен!»

Дрожь пронзила меня. Я сдвинула руку к кружеву, обрамляющему декольте. Вспомнилось прикосновение Патрика, теплые пальцы на моей коже, под самой ключицей.

– Подумать только, ты теперь моя навсегда, – шепнул он мне. Это был наш первый танец.

Пронзительный голос Вероники вторгся в мои воспоминания:

– Готовы? Застегивать?

Я шмыгнула носом, вытерла глаза.

– Почти. Минуточку.

Я вновь постаралась отогнать мысли о первой свадьбе и натянула красивое платье цвета слоновой кости.

– Готова! – крикнула я, дверь распахнулась, и влетела Вероника.

Проворные ловкие пальцы перебирали пуговицы, а я так и не взглянула больше в зеркало, пока Вероника не вывела меня в демонстрационный зал.

– Кейт! – выдохнула Сьюзен. Джина вытаращилась молча.

Я присмотрелась к своему отражению и поняла, что на мне это платье еще больше напоминает то, первое. Я обернулась к сестре и подруге: они молча смотрели на меня.

– Оно очень похоже… – выдавила из себя Джина.

– Знаю, – тихо ответила я.

Они все так же неотрывно глядели на меня, пока я расправляла на себе тонкое кружево. Словно вместо платья я надела на себя воспоминания.

– Ты в нем очень красивая, Кейт, – сказала наконец Сьюзен.

– Спасибо, – глухо ответила я и снова обернулась к зеркалу. И пока я смотрела на это платье – на платье, в котором я, конечно же, не могу выйти замуж за Дэна, – какое-то движение снаружи, на улице, привлекло мое внимание, отразившись в зеркале. Все вокруг замерло, застыло, когда я встретилась глазами с девочкой, заглянувшей с улицы в окно ателье для новобрачных. Она держала за руку мужчину, вероятно отца, и лицо у нее было грустное. Я сразу же узнала ее. Но ведь это немыслимо!

– Ханна? – прошептала я, и сердце неистово забилось. Резко обернувшись, я посмотрела прямо в окно. Я готова была поклясться, что только что видела ту самую девочку из своих снов. Но ведь этого не может быть! Не может быть такой девочки в реальной жизни.

Или все-таки?

Девочка удивленно смотрела на меня, что-то ее озадачило, а мужчина, ничего не замечая, повел ее дальше. Почему у нее был такой изумленный вид? Она тоже узнала меня? Или увидела перед собой сумасшедшую тетку в свадебном наряде, которая вытаращилась на нее, словно на привидение?

– Кейт? – Испуганный голос Сьюзен доносился откуда-то издалека. – Кейт? Что с тобой?

Не отвечая ей, я крикнула: «Ханна», уже громко, словно девочка могла услышать меня сквозь стекло. Но она уже почти скрылась из виду, а все, кто был в ателье, включая мою сестру и мою лучшую подругу, смотрели на меня как на сумасшедшую. Так оно, наверное, и есть. Но мне вдруг стало все равно.

Я ринулась к двери, но Вероника перехватила меня, вцепилась накрепко:

– Куда, куда! – затараторила сердито. – Вы не уйдете в нашем платье, пока не заплатите.

– Конечно, конечно! – Я попыталась скинуть с себя платье – прямо в демонстрационном зале – и слышала, как Сьюзен кричит мне, умоляя остановиться, а Джина все переспрашивает: да что же это такое, – но почти не разбирала слов. Платье никак не снималось, петли были тугие, пуговицы не расстегивались, дотянуться до них не получалось.

– Помогите же мне, – вскрикнула я.

Сьюзен так и стояла столбом, но Джина ринулась ко мне и принялась быстро-быстро расстегивать пуговицы.

Пока она справилась, пока я сбросила платье, туфли на каблуках, было уже поздно. И все-таки я подбежала к двери, как была, в лифчике и комбинации, выскочила на улицу, не обращая внимания на смех и свист.

– Ханна! – звала я. – Ханна! – И в отчаянии оглядывала улицу, но девочка и мужчина давно скрылись. Я повернулась и вошла обратно в салон. Вероника глядела на меня возмущенно, Сьюзен и Джина – с тревогой.

– Кейт? – заговорила наконец Джина. – Что это было?

– Мне показалась, я увидела знакомое лицо, – еле выговорила я.

– Ладно, давай ты оденешься, и пойдем, – заговорила Сьюзен, входя в привычную роль ответственной-за-все. Обхватила меня за плечи и повела обратно в примерочную.

– Если платье пострадало, придется за него заплатить! – крикнула нам вслед Вероника.

Сьюзен резко обернулась к ней.

– Ничего ему не сделалось! – рявкнула она. – Будьте так любезны его повесить, мы уходим!

Она захлопнула дверь приемной и жестом указал мне на мою одежду, сложенную в углу.

– Извини, – сказала я. – Вряд ли я смогу объяснить тебе, что произошло…

Я боялась, что Сьюзен напомнит мне, сколько сил она потратила, чтобы организовать эту примерку, но когда, натянув рубашку через голову и застегивая джинсы, я подняла глаза, то встретила не сердитый, а встревоженный взгляд.

– Что с тобой? – повторила она.

– Сама не знаю, – пробормотала я. Вообще-то повела я себя как человек неуравновешенный, а главное, готова была вести себя так и дальше. Вот что пугало больше всего.