Дамба - Микаель Ниеми

Вода неумолимо поднималась. Как железо, подумал Адольф Павваль. Черное железо, расплавленное, но почему-то очень холодное медленно заполняет пространство в его хрупкой, как оказалось, коробке. А потом придет зима, железо застынет, и он останется вечным пленником, как комар в янтаре, – янтарь ведь тоже когда-то был жидким.

Любой ценой вырваться. Его последний шанс, другого не будет.

Отвел рукоятку дверцы и нажал плечом. Дверца не сдвинулась ни на миллиметр.

Он зажал в зубах айпод и нажал на кнопку. Вода уже дошла до пояса. Может, надо подождать, пока уровень в салоне поднимется еще выше, пока выровняется давление? Может быть… но что тогда с рукояткой? Почему нет привычного чмокающего звука, когда тянешь ее на себя? Дотянулся до правой дверцы – та же история. Лихорадочно перепробовал все кнопки стеклоподъемников, но тут удивляться нечему – аккумулятор мертв, он не может работать под водой.

По коже побежали мурашки ужаса. Адольф все время повторял вслух, как мантру: Не паниковать! Не паниковать. Паника – последнее дело. Но попробуй сохранять хладнокровие, когда и дышать уже почти нечем. Кислорода в воздухе наверняка хватит на несколько минут. Он задыхался, но все равно заставлял себя дышать редко и экономно.

Опять толкнул дверцу – бессмысленно. Спокойно, приятель. Спокойно, спокойно… Время еще есть. Несколько минут в твоем распоряжении…

Точно как тогда, в Пеурауре… Они со старшим братом катались на снегоходах. Стояла ранняя, еще не оформившаяся, постоянно соскальзывающая в минус весна, но солнце уже сияло вовсю. Скутер то и дело проваливался в жидкую кашу подтаявшего снега, прячущегося под прочной на вид игольчатой скорлупой весеннего наста.

Прогулка не удалась. Брат молчал, но было видно, насколько он зол и раздражен и как мечтает поскорее вернуться к дымящемуся кофейнику.

Так и решили. Пересечь протоку – и дома. Снежный мостик через протоку был еще цел и, судя по всему, прочен. Еще бы не прочен – видна совсем свежая колея от недавно прошедших снегоходов. Собственно, они даже об этом не думали. Газанул посильнее – и пролетишь с рычанием несколько метров, даже не заметишь. С братом так и вышло. Секундное дело. Адольф тоже направил снегоход в колею, крутанул рукоятку газа – и тут же почувствовал, как полозья прорезали наст, машина осела, и в следующее мгновение он оказался в воде.

Он до сих пор помнит, как ошеломила его мощь талой воды. Еще минуту назад нежно журчащие, вспыхивающие под весенним солнцем струи с силой прокатного стана поволокли его за собой ногами вперед, как вырезанный из куска коры кораблик. За спиной с грохотом провалился снегоход, но он и не пробовал оглянуться, только с ужасом чувствовал, как комбинезон наполняется таким холодом, какого он никогда в жизни не испытывал. Голова в кожаном капюшоне колотилась обо что-то, больно не было, капюшон толстый, к тому же подбит мехом, но чувство такое, будто его жуют огромные челюсти, а его зимний комбинезон – жалкая кожура, шкурка на сардельке, справиться с ней пара пустяков.

Он приподнял голову и увидел, что чуть дальше протока уходит в залитый странным зеленым свечением ледяной туннель. Если его туда унесет – конец. Не найдут. А если даже найдут, то ближе к лету, когда окончательно растает лед.

Он тогда в отчаянии растопырил ноги, как мог. Жалкая рогатка, разве способна она противостоять всей мощи проснувшихся весенних вод? Но, оказывается, способна, все же удалось оттолкнуться от края и упереться ногами. Ему только исполнилось шестнадцать, у него никогда не было девушки. Он слишком юн, чтобы умирать. Сапоги ударились в край ледяной пещеры. Туннель выглядел зеленым только под солнцем, а там, внутри, все было черно. Мирное журчание воды превратилось в раздраженное хрипение, поток подталкивал его в спину, заливал лицо – хотел во что бы то ни стало затащить в черную могилу. Адольф беспорядочно махал руками, пытался зацепиться, но выступы скалы еще не очистились от намерзающего за ночь льда.

Ноги слабели с каждой секундой, ледяная вода заполнила комбинезон, причиняя адскую боль. Адольф помнил и сейчас: он понимал, что еще несколько мгновений – и он не выдержит. Помнил, как все короче, все судорожней и поверхностней становилось дыхание. Еще немного… совсем чуть-чуть…

Он уже был готов сдаться, и тут пришло спасение. В воздухе мелькнула красная, как в фильме “Человек-паук”, нить и тут же натянулась чуть не до звона, когда Адольф сумел каким-то чудом ухватиться за петлю. Олений аркан, шухпан… Брат тянул, стонал от напряжения и тянул, тянул, пока взбесившаяся вода не выпустила Адольфа из смертельных объятий.

Прошла неделя. Адольф приходил в себя, и постепенно созрело решение: уехать. Бросить все это – олени, горы, кочевки, коварные реки… хватит. Заодно сделает приятное спасшему его брату, одним родственником меньше, значит, оставшимся достанется больше оленей при дележе.

С него довольно. Прощайте, горы, прощай, вечная мерзлота, прощай, высокое холодное и равнодушное небо. Лучше спрятать голову под крышу автомобиля – и теплее, и куда более соразмерно человеку.