Когда деревья молчат - Джесс Лури

Такая вот штука. Если бы мне с утра сказали, что к конце дня у меня появится лучший друг, да ещё и мальчик? Я бы сказала, что у вас кукушка съехала. Но мы с Фрэнком практически заканчивали друг за другом предложения после того первого часа вместе. У нас нашлась куча общих интересов, как только мы выяснили, что он грубо говорил со мной в школе, потому что никого не знал и считал меня соплячкой. Сначала мы оба с радостью посмотрели «Команду-А», и когда я сказала, что у меня есть последняя книжка Нелли Блай «Хочешь – верь, хочешь – нет», он заставил меня пообещать принести её в следующий раз. Я не сказала ему, что разрешаю себе читать только одну запись за ночь, потому что знаю, что это странно. Я рассказала ему всё о тёте Джин и о том, какая она замечательная, что она была художницей, а ещё обещала, что я смогу жить с ней, если захочу.

На Фрэнка это произвело сильное впечатление. Когда у девочек началась какая-то возня, мы распаковали телевизор, включили его и крутили антенны, пока не нашли единственный не зернистый канал. Там показывали захватывающую (не совсем) передачу про Alaus oculatus, более известного как щелкун глазчатый. Он издавал тот же горловой звук, что и Гоблин, когда я буквально столкнулась с ним в винном магазине, о чём я рассказала Фрэнку. Как оказалось, Фрэнк обожал жуков.

Передачу про жуков прервала реклама с участием трудолюбивой дамы, которая не могла сделать перерыв, пока не закончит свой рабочий день, не накормит свою семью и не уложит своих детей. Только потом она получала свой главный подарок: время на себя. Наш взгляд был устремлён на бутылку с пеной для ванны, стоящую на краю ванны. Бутылка была синяя, а этикетка белая. Она гласила: «Моё время».

Глубокий мужской голос пророкотал единственные слова за всю рекламу:

– Бери всё в свои руки. Пусть это будет твоё время.

Фрэнк ударил меня кулаком по руке.

– Слыхала? Пусть это будет твоё время.

Я отбросила его руку.

– Заткнись, щенок.

Он хихикнул и схватил меня за шею, потянув вниз в борцовском движении. Я рассмеялась, отталкивая его, но потом передумала и заломила ему руку за спину, чтобы удержать на месте. По крайней мере, я так думала. Он вывернулся и дёрнул меня на пол, где мы начали бороться по-настоящему. Наши силы были примерно равны, но мне мешали длинные волосы. Так мы продолжали почти десять минут, смеясь и осыпая друг друга оскорблениями – Закрой свой рот! Съешь мои трусы! – ни один из нас не мог надолго удерживать соперника.

Наконец, измученные, мы объявили перемирие. Тогда мы и заметили, что девочки уснули на голом матрасе в углу.

– Эй, хочешь кое-что посмотреть? – спросил Фрэнк, всё ещё пытаясь отдышаться.

– Конечно. Сейчас. – Я встала, открыла коробку с надписью «одеяла» и вытащила старенькую оранжевую афганку, чтобы укрыть Джулию и Мари. – Куда идти?

– В спальню моих родителей.

– Ладно. – Я вытерла лоб тыльной стороной ладони – он весь вспотел от борьбы.

Мы пробрались через лабиринт коробок, по крутой лестнице, которой я ещё не пользовалась, мимо ванной, точь-в-точь как наша, и направились в заднюю часть дома.

Спальня Гомесов была того же размера, что и спальня моих родителей, но казалась больше, потому что в ней не было булькающей водяной кровати, как у мамы и папы. Жидкий лунный свет лился сквозь голое окно, освещая двойной матрас и окутывая всё остальное призрачным рельефом.