Другая сестра Беннет - Дженис Хэдлоу

Отвесив легчайший заискивающий поклон, мистер Коллинз ушел.

В ту ночь, лежа в постели, Мэри прокручивала в голове события прошедшего дня. Без сомнения, их гостя нельзя было назвать приятным человеком. Его манеры были напыщенными, горделивыми, а за то короткое время, что он провел в их обществе, кузен сделал все мыслимое и немыслимое, чтобы выставить себя на посмешище. И все же, несмотря на все его недостатки – или, возможно, даже из-за них, – тот проблеск сочувствия, которое Мэри испытывала к нему, когда мистер Беннет поощрял мистера Коллинза демонстрировать все более изобличающие доказательства своей глупости, не угас полностью. Ей казалось, что под его натянутой и искусственной манерой держаться ей удалось уловить что-то неопределенное – нервозность, скрытую за ухмылкой. Он не был в ладах с самим собой, и Мэри никак не могла отделаться от чувства жалости. Она знала, каково считать себя не на своем месте и всегда ошибаться, и полагала, что то же самое происходит и с ним.

Его выбор Фордайса лишь усилил чувство родственности душ. Правда, мистер Коллинз не воспользовался случаем, чтобы обсудить с ней другие произведения подобного рода, а Мэри вынуждена была признать, что его манера говорить отнюдь не демонстрировала наличие у него острого и блестящего интеллекта.

Но, возможно, во время его пребывания здесь она сможет узнать больше о его вкусах. Они могли бы читать вместе и обсуждать прочитанное в конце тихих утренних занятий. Она представляла, как мало-помалу завоевывает его доверие, поощряет его думать о ней как о партнере в серьезных стремлениях.

Внезапно Мэри с удивлением осознала, в каком направлении движутся ее мысли. Возможно ли, что она рассматривала мистера Коллинза в качестве возможного жениха? Она оказалась потрясена и немного пристыжена. Она не собиралась думать о нем в подобном свете, но все же не могла отрицать, что такая перспектива начала вырисовываться у нее в голове. О чем она только думала? Она познакомилась с ним всего несколько часов назад, а его личность едва ли могла увлечь или заинтересовать ее. Да, она действительно сожалела о том, как обошлись ее родственники с ним и, конечно же, с Фордайсом. Но ведь общего пристрастия к литературе было явно недостаточно, чтобы начать думать о нем как о потенциальном муже?

Шарлотта, безусловно, посмеялась бы над ее опасениями, заявив, что пара, объединенная общими интересами, имеет такой же хороший шанс обрести счастье, как и любая другая, а признание трудов доктора Фордайса может стать более прочной основой для брака, чем бурная влюбленность. Рациональный ум Мэри видел смысл таких доводов, но когда она применила их к себе и мистеру Коллинзу, ее дух дрогнул. Она думала, что со временем научится жить с человеком, которого не любит, если именно такая судьба была ей предназначена. Возможно, она станет так же хороша в том, что касается практических преимуществ союза без любви, как и Шарлотта. Однако она не была уверена, что сможет вечно оставаться связанной с мужем, которого не уважала. Брак ее родителей, который всегда был у нее перед глазами, слишком ясно демонстрировал печальные последствия такого выбора. Туда, где не было настоящего уважения, приходили впоследствии презрение и горечь. Если она всерьез рассматривала мистера Коллинза как спутника жизни, то должна была найти в нем что-то стоящее, иначе ей вообще не следовало о нем думать.

Поначалу это казалось нелегкой задачей. Когда Мэри вспомнила, какими всевозможными способами он унижался в течение целого вечера, ее сердце упало. Но она заставила себя думать более хладнокровно, попытаться отбросить первые впечатления, которые он произвел, и, благодаря небольшим усилиям, ее решимость в конце концов оказалась почти равной вызову.

Взглянув на мистера Коллинза бесстрастно, можно было бы утверждать, что ни один из его грехов не был таким уж ужасным. Да, их гость оказался смешон и глуповат, но, судя по всему, не был порочен или ущербен. Не было никакого скандала, связанного с именем кузена, он не был ни пьяницей, ни должником, а в его характере не крылось и намека на пристрастие к насилию. Большинство его недостатков, думала Мэри, заключалось в том, как он представлял себя миру. Быть может, это не такое уж тяжкое преступление? Он был еще молод, а его ошибки не нуждались в исправлениях и изменениях. Какие-то из худших качеств могли быть исправлены со временем, в особенности, попади он под влияние разумной женщины. Под ее мягким управлением он мог бы научиться некоторой сдержанности. Поощряемый ее деликатностью, он мог бы приобрести некоторое достоинство, и руководимый ее вкусом, он смог бы, возможно, стать тем человеком, к которому жена могла бы в конце концов почувствовать если не любовь, то по крайней мере некоторое подобие уважения.

А если мистер Коллинз мог стать лучше, почему бы ей не стать той, кто стимулирует его перевоплощение? Ни одна из ее сестер не была готова взять на себя такую задачу, да и не смогла бы ее выполнить. Мэри была единственной из Беннетов, кто, приняв мистера Коллинза, могла бы дать ему возможность превратиться в более разумное существо. Она поерзала в постели, понимая, куда ведут ее мысли. Быть может, это было ее долгом – выйти замуж за мистера Коллинза и спасти его от самого себя?

Безусловно, став его женой, она обеспечила бы ему безопасное будущее, как и самой себе. В качестве миссис Коллинз она бы чувствовала себя в комфорте и безопасности. В то же время она заполучила бы самую большую награду, ибо брак с ним сохранит собственность в руках семьи и навсегда устранит нависшую над всеми сестрами тень передачи наследства в чцжие руки. Лежа в темноте, Мэри горько усмехнулась, представив себе реакцию матери, когда та поймет, что именно самой нелюбимой дочери, которой она пренебрегала, она будет обязана своей счастливой старостью. Это был бы тот триумф, который сильно оскорбил бы миссис Беннет. Уже одно это делало перспективу брака с мистером Коллинзом почти стоящим делом.

Мэри перевернулась, не в силах успокоиться, и энергично взбила подушку. Все это просто прекрасно, но каковы были ее шансы заполучить мистера Коллинза? Не оставалось никаких сомнений, что он готов жениться. Он намекнул миссис Беннет, что таковы были его намерения. Само его присутствие в Лонгборне говорило о том, что он склонен сделать выбор в пользу одной из своих пяти кузин, но Мэри была достаточно честна с собой, чтобы признать: не имелось никаких оснований полагать, будто мистер Коллинз отдаст предпочтение именно ей. Его внимание привлекло прелестное личико Джейн. Однако затем Мэри вспомнила слова Шарлотты о том, что предпочтение мужчины может быть изменено женщиной, действительно решившей завоевать его. Будь здесь Шарлотта, она сказала бы Мэри, что ее задача ясна: она должна сообщить о своей готовности вступить в брак любыми средствами, льстя гордости мистера Коллинза и укрепляя его самоуважение, направляя его шаг за шагом к осознанию того, что она и только она одна является для него единственным разумным выбором.

Пока Мэри перебирала все это в уме, ей казалось, что бесстрастные рассуждения – наподобие тех, которые так настойчиво отстаивала Шарлотта и все ее любимые авторы, – не допускали никаких сомнений. Выйти замуж за мистера Коллинза было самым разумным решением. Оба они выиграли бы от такого союза. Он мог предложить ей побег от неопределенной судьбы, возможность уютного дома и спасение финансового положения ее семьи. Она же обещала ему сочувственный нрав, интерес к серьезным предметам и надежду, что, взяв под контроль его худшие качества, она позволит ему представить миру более приятную личность.