Кошки-дочери. Кошкам и дочерям, которые не всегда приходят, когда их зовут - Хелен Браун

– Если бы вы знали, сколько людей приходят сюда каждый день! Все хотят потрогать животных, и у всех на руках какие-нибудь микробы и бактерии. А животные в результате заболевают, – продолжил продавец.

Я смущенно кивнула и спрятала руку в карман.

Пока котенок взбирался по решетке, я все думала, что же он будет делать потом. Возвращаться, пятясь задом, – не самый разумный вариант… Но малыш не отличался предсказуемостью. Подобно Тарзану, он ухватился за потолок клетки сначала передними лапами, потом задними. Повисев вниз головой, он убедился, что все на него смотрят, и торжествующе мяукнул. В тот миг он был похож скорее на циркового акробата, чем на котенка.

– Этот котенок продается? – спросила я, сама не веря в то, какие слова сорвались с моих губ.

Все еще висящий вверх лапами котенок переводил взгляд с меня на продавца, будто ждал ответа.

– Ах, этот, – протянул юноша, слегка нахмурившись. – У него был конъюнктивит, так что его несколько недель держали на карантине отдельно ото всех. Он старше других котят.

– Старше? Я думала, он просто крупнее, – забормотала я. – Хотя, конечно, крупнее и значит старше…

– Может, поедем домой и подумаем? – Мэри попыталась воззвать к моему голосу разума. – Ты же потом скажешь, что это я во всем виновата!

Старшие сестры неисправимы. Котенок отцепился от решетки и полетел вниз. Мы дружно затаили дыхание, а он спокойно приземлился на коричневый комочек, спавший рядом с миской.

– Всегда так делает, – вздохнул продавец. – Использует ее в качестве подушки. И спит на ней. Не знаю, как только она терпит.

Абсолютно невредимая кошечка ничего не имела против того, что гиперактивный друг использовал ее в качестве матраса. Сиамец отряхнулся, проверил, на месте ли лапы и хвост, после чего с важным видом прошелся вдоль решетки, чтобы закрепить произведенный эффект.

Несмотря на состояние безоговорочной влюбленности, в голове у меня прозвенел тревожный звоночек. Котенок явно ставит себя выше окружающих. Проблем с ним будет масса… Но при мысли об этом меня потянуло к нему еще сильнее. Как и в любой женщине, во мне жила непреодолимая страсть к плохим парням. Так что это был не тревожный звоночек, а свадебные колокола! Пусть котенок ведет себя странно, я справлюсь. В конце концов, я более-менее успешно воспитала троих детей! Котенку с ними не сравниться.

– Хотите его подержать? – спросил продавец.

Я яростно закивала. Меня не слишком радовал факт, что мое будущее счастье зависит от прыщавого юноши, который так бесцеремонно отозвался о нашем с котенком взаимном притяжении. Он даже толком не ответил на вопрос, продается это своенравное чудо или нет. И вообще, котенок, судя по всему, нравился ему самому. Может, он хотел оставить его для себя.

Когда я спросила имя продавца, он сперва смутился. Потом ответил, что его зовут Натан, покраснел и отвернулся к стеллажам с собачьей едой. Я начинала его понимать. Натан был стеснительным человеком, который по какой-то причине чувствовал себя некомфортно в обществе людей, а потому предпочитал им животных.

Натан открыл клетку и потянулся за сиамцем. Тот ловко увернулся от руки продавца и стремительно закопался в кучу рваных бумажек. Затаившись там, котенок решил, что надежно спрятался.

Но торчащий из-под обрывка кончик хвоста его выдал!

– Он думает, что мы с ним играем, – вздохнул Натан, раскидывая бумажное гнездо и хватая котенка за шкирку. Никогда не верила людям, утверждающим, что это самый правильный способ держать котят, но малыш вроде бы не имел ничего против.

Наконец Натан опустил беглеца мне в руки. Котенок посмотрел на меня снизу вверх и затарахтел, как газонокосилка. Он был очень теплым и шелковистым на ощупь. В груди возникло удивительное чувство, которое я не испытывала уже очень давно: словно по венам побежал жидкий мед. Дыхание стало мягче и глубже. Недели тревоги и боли покидали мое тело.

– Он продается? – снова спросила я.

Натан кивнул и пояснил, что в стоимость входит бесплатная проверка у ветеринара и скидка на кастрацию. Я помнила, что существуют определенные вопросы, которые люди должны задавать перед покупкой домашнего животного. Но все они вылетели у меня из головы. Натан подтвердил, что котенок – чистокровный сиамец.

– А родословная у него есть?

Натан насторожился.

– У наших животных нет родословной, – ответил он. – Если бы мы заказывали им родословную, они бы стоили слишком дорого.

Логично. К тому же я не собиралась возить котенка по выставкам или использовать для разведения.

Лидия попросила подержать малыша. Я неохотно передала котенка дочери. Тот сразу перевернулся на спину и стал играть с ее пальцами. Мы втроем дружно хихикнули. Приятно было посмеяться и сбросить напряжение после этих непростых недель.

– Как мы его назовем? – спросила Лидия.

– То есть как бы мы его назвали? – поправила я дочь. Голос разума напомнил мне, что с покупкой нового котенка все-таки не стоит торопиться.

Много лет назад на примере золотой рыбки я хорошо уяснила, что, давая животному имя, мы обрекаем свое сердце на невыносимую боль разлуки. После того как Финни, Пловец и Челюсти были со слезами на глазах опущены в братскую могилу на заднем дворе, я настояла на том, чтобы никак не называть новых рыбок. Мы просто присваивали им номера. В результате Первый, Второй и Третий по продолжительности жизни ненамного отстали от библейских пророков и оставили после себя бесчисленное потомство в бассейне.

Размышляя о том, стоит ли покупать котенка, я подумала о Филиппе. Когда он переехал к нам, Клео была полноправным членом семьи. Одно дело – впускать в свою жизнь кошку, которая, так сказать, идет в комплекте, и совсем другое – неожиданно оказываться перед фактом, что твоя жена купила домашнее животное.

С другой стороны, пол котенка добавлял ему очков. После того как Роб съехал, Филипп нередко в шутку жаловался, что остался единственным мужчиной в доме, полном женщин. («Даже кошка у нас женщина», – притворно ворчал он.) Если мы сейчас купим этого маленького озорника, кто знает, вдруг они с мужем образуют настоящее мужское братство?

Я никогда не любила регби, а вот Филипп по нему с ума сходил. Когда котенок нырнул с руки Лидии прямо на пол зоомагазина и со всех лап устремился к клеткам с птицами, я сразу вспомнила самого известного игрока команды «All Blacks» – Джону Лому.

– Джона, – сказала я, перекрикивая растревоженных попугаев. – Назовем его Джоной.