Остров на краю света - Джоанн Харрис

Шум моря был чудовищен, но колокол все равно было слышно, тяжкий, зловещий звон, от которого, казалось, дрожала земля. Когда я подходила, из-за дюны вылетел еще один сноп света. Он расползся по небу, осветив все, потом так же быстро угас. Я видела, что в окнах загорается свет, открываются ставни, люди — едва узнаваемые в плащах и шерстяных шапках — стояли, любопытствуя, у дверей или облокачивались на заборы. Я различила грузную фигуру Оме — он стоял, прислонившись к дорожному знаку, а рядом с ним кто-то в хлопающем на ветру халате — конечно, Шарлотта. Мерседес стояла у окна в ночной рубашке. Тут были и Гилен с Аленом Геноле, и Матиа от них не отставал. Кучка детей, в том числе Лоло и Дамьен. Лоло в красной кепке возбужденно прыгал в тусклом свете, падающем из открытой двери. Тень его выделывала антраша. Голос едва донесся до меня, перекрываемый зловещим звоном колокола.

— Что за чертовщина? — Это был Анжело, закутанный до ушей в рыбацкий плащ и вязаную шапку. В руке он держал фонарик и посветил ненадолго мне в лицо, словно проверяя, нет ли тут чужих. Узнав меня, он, кажется, приободрился.

— А, Мадо, это ты. Ты была на мысу? Что там творится?

— Не знаю. — Ветер присвоил себе мой голос, и он звучал слабо и неуверенно. — Я увидела свет…

— Э, попробовал бы кто его не увидеть. — Это Геноле добрались до дюны, у обоих были рыбацкие фонари и ружья.

— Если какой-нибудь сукин сын затеял играть в игры на мысу… — Ален многозначительно повел ружьем. — С этих Бастонне все станется. Я-то, конечно, пойду на мыс, посмотрю, что там творится, но оставлю мальчишку сторожить. Они, должно быть, думают, что я вчера родился, чтобы купиться на такой трюк.

— Кто бы за этим ни стоял, это не Бастонне, — объявил Анжело, указывая пальцем. — Вон старый Аристид, позади нас, и Ксавье, держит его за руку. Похоже, они тоже спешат.

И правда, старик хромал по Атлантической улице так быстро, как только мог, опираясь для равновесия на палку с одной стороны и на внука — с другой. Ветер трепал длинные волосы старика, выбивающиеся из-под рыбацкой кепки.

— Геноле! — заорал он, как только оказался в пределах слышимости. — Я так и знал, что это вы, сукины дети, устроили! Какого черта, во что вы тут играете, разбудили всю деревню в этакий час?

Матиа засмеялся.

— Не думай запорошить мне глаза, — сказал он. — Вор всегда громче всех кричит «держи вора!». Не будешь же ты утверждать, что ты тут ни при чем, э? А чего же ты тогда так быстро вышел?

— Моя жена ушла, — сказал Аристид. — Я услыхал, как дверь хлопнула. На утесах в такую погоду — в ее-то возрасте, — она до смерти простудится!

Он поднял палку, и голос его пресекся от ярости.

— Что вы никак не оставите ее в покое? — хрипло закричал он. — Хватит и того, что твой сын… твой сын…

Он попытался ударить Матиа палкой и упал бы, если бы Ксавье не удержал его. Гилен поднял ружье. Аристид захихикал.

— Ну давай, давай! — заорал он. — Мне плевать! Стреляй в безногого старика, давай, давай, чего еще ждать от Геноле, ну давай, я могу поближе подойти, чтоб даже ты не промахнулся — святая Марина, да перестанет ли этот сучий колокол звонить?

Он, шатаясь, сделал шаг вперед, но Ксавье удержал его.

— Мой отец говорит, что это Маринетта, — сказала я.

Секунду Геноле и Бастонне смотрели на меня. Потом Аристид покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Просто кто-то шутки шутит. Никто не слыхал, чтоб Маринетта звонила, с тех пор, как…

Какое-то чутье велело мне обернуться назад, на дюну. Там, на фоне бурного неба, стоял человек. Я узнала отца. Аристид его тоже увидел и, сопя, проглотил то, что собирался сказать.

— Отец, — мягко сказала я, — может, ты лучше пойдешь домой?

Но Жан Большой не двигался. Я обняла его и почувствовала, что он дрожит.

— Послушайте, мы все устали, — сказал Ален потише. — Давайте уже пойдем и поглядим, что там творится, э? Мне утром рано вставать.

Потом, повернувшись к сыну, неожиданно сердито:

— А ты, ради бога, убери ружье. Ты что, на Диком Западе?

— Оно только солью… — начал Гилен.

— Я сказал — убери!

Гилен с обиженным видом опустил ствол. С мыса взлетели вверх еще две вспышки, треща и сыпля голубым огнем во взбаламученный воздух. Я почувствовала, как Жан Большой дернулся от этого звука.

— Огни святого Эльма, — объявил Анжело.