Как жить с французом? - Дарья Мийе

Я буквально приклеилась к нему взглядом, словно пластырем к коже — больно отодрать. Так и не отдирала все восемь дней, что нас качали волны Адриатики.

* * *

Если учесть гормональный взрыв у мужчин после сорока, то в плане замужества у женщины есть два пути. Избравшие первый выходят замуж за ровесников, с энтузиазмом строят общий быт и наживают совместное состояние… чтобы после сорока остаться в лучшем случае с его половиной, в худшем — без гроша в кармане, но почти всегда с разбитым сердцем и полным отсутствием перспектив наладить личную жизнь. Потому что кризис среднего возраста, бес в ребро, попытки переосмыслить все и начать жизнь сначала. А есть другие, посткризисные женщины. Они в свои рассветные двадцать пять выходят замуж за сорокалетних, состоявшихся, разведенных, то есть уже миновавших гормональный кризис, мужчин. Им обеспечены красивая жизнь на всем готовом, обожающий муж, подарки и кругосветные путешествия. В случае развода они остаются в худшем случае с бесценным опытом, укомплектованной шкатулкой драгоценностей и двойной фамилией (а это уже интрига в биографии), в лучшем — с половиной чужого состояния. Это тот редкий случай, когда быть на вторых ролях выгоднее, чем на первых. Когда я впервые увидела Бориса в очереди на посадку, в голове раздался щелчок. Он дал отсчет новому этапу в моей жизни. С красавчиками покончено: я не могла отвести глаз от этого грузноватого, лысеющего, прихрамывающего мужчины, который казался мне воплощением всех мужских достоинств. Главное из них — он был старше меня на какой-то точно не определимый, но значительный период жизни! К тому же он носил очки, а очки сводят меня с ума.

С Борисом — тогда Борисом Геннадьевичем — мы ездили в командировку. Мы честно продержались все восемь дней, что нас связывали рабочие отношения, хотя от случайных прикосновений проскакивали электрические разряды, а пересекающиеся взгляды рождали в воздухе шаровые молнии. А спустя несколько дней по возвращении московская реальность (не без моей помощи) столкнула нас лбами, и где-то между четвертым бокалом вина и утренней яичницей мы перешли на «ты». Быстро выяснилось, что мы читаем одни и те же книги, любим одни и те же песни, смотрим черно-белые голливудские фильмы, да и вообще во всех смыслах говорим на одном языке.

Хотя никакой конкретики, кроме пары страстных ночей, у меня не было, мысленно я уже жила этими новыми отношениями: коже и волосам возвращался лоск самолюбования, с лица не сползала довольная улыбка, в голосе прорезались веселые звонкие ноты, а движениям вернулась козья прыткость. Я нашла то, что искала. «То» совсем не походило на образ из фантазий, но все эзотерические книги, которые стройными рядами охраняли мой сон на прикроватной тумбочке, сходились во мнении, что мы — идеальная пара. Без их советов и заверений я бы, может, и сомневалась в успехе предприятия, но они просто не оставляли этим отношениям шанса не сложиться.

Сначала я пыталась сохранять ясность рассудка. Даже думала дать отпор и пресечь все в зародыше, если он вдруг вздумает проявить чрезмерную активность. Ведь, рассуждая трезво, зачем мне вечно занятый на работе человек с залысинами и травмой колена, тремя детьми от разных женщин и нерегулярной от руководящей должности эрекцией? В такой формулировке — совершенно незачем. Но если поставить вопрос по-другому: зачем мне заботливый, обеспеченный, сноровистый в быту, практично мыслящий мужчина в самом расцвете лет и в волнующем статусе «давно разведен», на внешний вид которого живо отзываются мои потаенные рецепторы, — то ответ был так же однозначен: «Затем!»

Но его активность при всем желании нельзя было назвать чрезмерной. Ничего, уверяли эзотерические книги, долгое раскачивание перед решающим шагом — астральная характеристика его знака, скованность в проявлении эмоций явствует из его натальной карты, а Луна, остановившаяся во втором доме на момент его рождения, сделала его робким и сомневающимся. «Просто подождите: ему все равно не укрыться от ваших чар, потому что этот союз благословлен самой природой», — заканчивалось описание нашего зодиакального союза в самой авторитетной из моих прикроватных книжек-советниц.

Поэтому я, отринув предрассудки, уже продумала нашу будущую историю на годы вперед, до мелочей, до диалогов, до поз. Сама с собой обсудила проблемы, которые могут вырасти перед нами в будущем, взвесила их на весах с ощущением переполняющего меня счастья и бойко решила все до одной.

Между тем в ящике стола лежала распечатка купленного месяц назад билета в Прованс — я должна была лететь туда сразу после конференции в Милане, чтобы провести отпуск у родителей Гийома. Естественно, вместе с Гийомом. Дата вылета приближалась, и предназначение этого билета на глазах менялось. Вместо пропуска в безмятежный Прованс он превращался в допуск к экзамену. Пора заканчивать эту неприлично затянувшуюся историю. И похоже, этот билет надо использовать для интеллигентного прощания. Так подсказывало мне сердце, переполнявшееся предчувствием новых отношений.

* * *

Самолет бюджетной авиакомпании снижался над Ниццей, и под гул турбин (который слышен только у самолетов бюджетных авиакомпаний) последние предложения прощальной речи собирались в бомбу, которая должна была взорваться патетическими слезами и взаимными упреками… Только я все не могла решить, когда и где именно ее заложить. Если по-честному, то надо было подпалить фитиль, едва сойдя с трапа. Но тогда что же нам делать до конца провансальских каникул на развороченной взрывом территории? В конце концов, это некрасиво — портить человеку долгожданный отпуск. Мне и так трудно давалось примеривать на себя роль исчадия ада. Может, отложив объяснение до последнего дня, я хоть немного уменьшу ту боль, которую собираюсь причинить Гийому…

И я решила ждать Знака. Это самый действенный метод в ситуациях, когда не можешь на что-то решиться. Мною его эффективность многократно проверена, ведь я страдаю зодиакальной неспособностью сжигать мосты. Тактика выжидания хороша по целому ряду причин. Во-первых, поданный знак как бы снимает с тебя ответственность за происходящее: решение было принято в высших инстанциях, а ты лишь исполнитель, орудие в руках Верховного Разума. Во-вторых — на этот вывод мне потребовались два десятилетия, — многие проблемы решаются сами собой, стоит чуть потянуть время. Иными словами, минусов у Стратегии Ожидания Знака почти нет, если не считать, что она плохо подходит нетерпеливым и действенным натурам. То есть таким, как я.

Остатками здравого смысла я понимала, что моя новая любовь может быть полностью выдуманной. Что я в очередной раз могла отдать свое сердце кому-то, кто его даже не просил. Что прекрасный замок, выстроенный в моих мечтах, может покоиться на двух-трех предложениях, сказанных в ночном бреду или просто неверно истолкованных. И хорошо бы, прежде чем ампутировать старые отношения, получить хоть какую-то отмашку от реальной действительности, что все происходит так, как мне кажется.

И я стала ждать. Реальная действительность, рассудила я, наиболее внятно могла проявить себя с помощью телефонного звонка или эсэмэски. Главное — в нужный момент оказаться на линии. Истории ведь известно множество любовных историй, не сложившихся из-за череды длинных гудков или роковой фразы «абонент находится вне зоны действия сети».