Опять ягодка - Владимир Качан

Бывшая Кася Поросенкова, и нынешняя старуха Екатерина Ивановна Федосеева, все последние годы не общалась практически ни с кем. Контакт поддерживала только с одной соседкой – Галиной Владимировной, живущей в двухкомнатной квартире на той же лестничной площадке, да и то только потому, что та никогда не навязывалась и не доставала. Общались они только по инициативе Каси, то есть когда Касе вздумается. Галя тоже жила одна, тоже потеряла мужа несколько лет тому назад и тоже любила поэзию Серебряного века и портвейн.

Кася после ухода Мариса отчего-то страстно полюбила поэзию, отрастила себе челку, как у Марины Цветаевой, курила сигареты с длинным мундштуком и готова была порвать любого, кто скажет хоть слово против И. Бродского. Теперь ей казалось, что важнее литературы ничего нет на свете – ну, разве что еще прогулки у моря.

В общем, совсем недурно – море, литература и одиночество. Челка, желтоватое лицо, язвительные высказывания в адрес телепрограмм – вслух, самой себе. И чтобы смыть позор после очередного просмотра – выключить телевизор в сопровождении изысканного мата и быстро схватить книгу стихов Бродского. Он был для нее богом. И всякого мужчину, кто встречался на ее пути, с которым что-то интересное намечалось, завязывалось, она начинала сравнивать (по интеллекту, уму и таланту) с Бродским. Она полагала, что если мужчина будет хотя бы чуть-чуть приближаться к ее кумиру, то лишь тогда с ним можно попробовать и постель. Надо ли говорить, что каждый мужчина такое заочное соревнование проигрывал. Ну а простой секс животного происхождения, только для здоровья, Кася теперь презирала. И… оставалась одна. Вот Бродскому она бы сегодня отдалась. Со всей накопленной страстью. Но сам Бродский давно спит вечным сном в Венеции, а аналогов, хотя бы приблизительно равных, нет и не будет. И Кася уже смирилась с мыслью о том, что свои дни она кончит в одинокой квартире с томиком любимых стихов, выпадающим из ее слабеющих рук.

Дорожно-транспортное происшествие на несколько дней прервало размеренное, обычное течение жизни. Водитель доставил ее к дому, но заметил, что она не может вылезти из машины от боли. Тогда он помог ей и довел до квартиры. На шум вышла Галя, заохала, подхватила Касю за талию и помогла доковылять до постели.

– Врача вызвать? – спросила Галя, узнав, что произошло.

– Не надо, само пройдет, – самонадеянно простонала Кася и попросила только дать ей что-нибудь болеутоляющее.

Но на следующее утро боль не прошла, а только усилилась. Дышать было очень больно. Пришлось позвонить соседке и попросить довезти до больницы. Там выяснилось, что у Каси небольшое сотрясение мозга и перелом двух ребер, от того-то и было больно дышать. И тогда на несколько дней ее оставили в больнице.

А вечером того же дня в больницу заявились Семен с Нелькой и с цветами для пострадавшей. Он по номеру машины разыскал водителя, тот указал адрес, Семен приехал туда, дома никого не застал, догадался позвонить в соседнюю дверь, и Галина Владимировна сообщила – в какой больнице и в каком отделении лежит сбитая гражданка. Все, как видите, очень просто. И при известном желании, усидчивости и деньгах для водителя – все можно узнать.

Когда Семен, оставив Нельку в коридоре, вошел в палату, Кася скривилась и отвернулась.

– Здравствуйте, – сказал Семен и некстати спросил. – Вы меня узнаете?

– Чего тебе? – пробурчала Кася и неинтеллигентно добавила, – мотогонщик хренов.

Семен внутренне не согласился с таким определением, ведь он не один был виноват, она ведь сама вышла на проезжую часть. Но возражать не стал, решив, что это сейчас не продуктивно.

– Чего ты явился? – злобно спросила Кася, повернув к нему лицо.

– Извиниться, – робко промямлил Сема и протянул цветы. Бабка не взяла.

– Не извиняю я тебя. Вот теперь лечиться должна. А на кой мне черт! У меня дела стоят! – гневно говорила Кася, хотя в последний раз у нее были дела лет пять назад, да и то – в ресторане.

– Я заплачу, – предложил Семен.

– Да на кой хрен мне твои деньги! – сразу и бесповоротно отвергла его попытку Кася. – В суде будешь извиняться. Я на тебя в суд подам! Давай свои данные, запиши, тебя вызовут.

Она его пугала от злости, хотя подлинных намерений судиться у нее и не было вовсе. И, надо сказать, Семен испугался. Испугался, что его, гражданина чужой страны, тут затаскают по судам, а доказать, что он не виноват в ДТП, он не сможет, свидетелей-то не было. Старик – не в счет, его не найдешь. Ворона – тем более. И денег таких, чтобы судиться, на адвоката и т. д. – у него тоже не было. А был только конверт с тысячей евро, который он заранее приготовил, чтобы как-то уладить это дело.

Словом, испуганный Семен, сказав на прощание: «Зря вы так» – и быстро положив на тумбочку конверт, попятился и, глядя в торжествующую улыбку на лице старухи Федосеевой, зачем-то сказал: «До свидания».

– Вот именно, милый! – услышал он крик вслед за собой, – именно что до свидания! В суде! Тебя найдут, слышишь, казз-ел! Тебя все равно найдут! Не убежишь! – летели уже ему в спину из-под чёлки угрозы желтолицей тетки.

Прошло несколько месяцев. Происшествие забылось. Жизнь Семена потекла по-прежнему. Только лучше. Ему с Нелькой было очень хорошо. И ей с ним тоже. И вдруг Семен получил вызов в Москву. Он давно уже забыл и думать о том, что отправил в ТВ-передачу «Найти человека» запрос. Он, ни на что, впрочем, не надеясь, попросил в письме попробовать отыскать его родителей. Он детдомовец, но ведь родители были! И вдруг получится. О письме своем он уже успел позабыть, а тут вот на тебе, вызов. Тогда-то, такого-то числа приехать, чтобы участвовать в программе «Найти человека».

«Неужели?» – подумал Семен, и сердце его затрепыхалось в грудной клетке и стало биться часто-часто.

Нелька сказала:

– Я поеду с тобой. Вдруг тебе там плохо станет.

И чем ближе была назначенная встреча, тем сильнее он волновался. Уже начал даже пить успокоительное: ну как же, вдруг он, сирота без роду и племени, обретет родителей! Заволнуешься тут!

И вот студия, софиты, жара, сострадательные лица. Перед эфиром Семену не сказали ничего – хоть он и пытался узнать – из того, что его ждет. Наконец дошла очередь и до него. И ведущий торжественно произнес: