В розовом - Гас Ван Сент

Я слышу, как один из главных героев говорит женщине, отдыхающей за столом на веранде:

— Увидимся позже.

А она отвечает:

— Кто знает?..

Посреди аризонского городка устроили большое барбекю. Я встретил тут нескольких старых знакомых.

Вот Брук, молодой гей из Сан-Франциско, который ненадолго отвлекся от своих приключений. А как же мальчики?

Вот Джей Ди, мой бывший бойфренд и случайный помощник, который взял со стола гамбургер.

Вот Хайди, которая снова раздает бесплатные ботинки.

И вот Стюи, тот самый, который когда-то подал на меня в суд из-за несчастного ролика.

К Стюи я отношусь с подозрением.

Мэтт и Джек тоже здесь со своими розовыми, поразившими всех пропусками. Может, они показывают свой фильм? (Ха-ха.) Скорее всего познакомились с какой-нибудь «шишкой». Стюи донельзя доволен жизнью и признается мне, что стал совсем другим. Но я ему не верю. Он намекает, что теперь едва ли стал бы со мной судиться, но «едва ли» для меня недостаточно.

Стюи ведет себя так, словно приехал не на фестиваль, а на какой-то фак-сейшн.

Он издалека, до неприличия громко кричит Джек Ди:

— УГАДАЙ, С КЕМ Я СЕГОДНЯ СПАЛ?

Укусив гамбургер, Джей Ди отвечает:

— Знаю!

Оба хором, не прожевав:

— С ТИМОМ!

Джек и Мэтт сделали вид, что ничего не слышат, но, я уверен, парни решили, что скоро дело дойдет и до них. Им явно не по себе. Я притворился, что ничего не заметил.

Наконец мы собрались на барбекю, все мои друзья-геи, Джек и Мэтт. Да еще в таком красивом месте! Мэтт обнимает Джека, целует его в уши и что-то шепчет.

Я спрашиваю Брука, их ровесника и гея, действительно ли Джек и Мэтт питают друг к другу нежные чувства.

— Да нет, это просто мода такая, — с раздражением отвечает Брук. — Пошло от «Спичлесс» или от «Грин Дэй».

— Гм-м… Но ведь обнадеживает, а?

Раннее утро; я завтракаю с Джеком, Мэттом, Хайди и Джеем Ди. Беседа вращается вокруг геев-хиппи, которые живут в сельской местности. Джей Ди считает, что, когда сексом занимаются друг с другом голые бородатые мужики, это очень некрасиво. Я поражен и говорю ему, что он гомофоб.

И тут Джей Ди поворачивается к Мэтту и спрашивает открытым текстом:

— Ты гей?

За столом повисает неловкая пауза.

— Джей Ди, — ревниво начинаю я, — что это за вопрос?..

— Ты гей, Мэтт? — повторяет он.

Мэтт отвечает:

— Нет.

Интересно, он спросил потому, что Мэтт хиппи? Раз среди хиппи есть геи, Мэтт обязательно должен быть одним из них?

— Я вижу себя единой сущностью, — говорит он. Задумавшись. Я хочу сказать, Мэтту пришлось какое-то время над этим подумать. Спросить себя, кто он на самом деле есть.

Джей Ди не отстает, как типичный голландец, конечно:

— Значит, ты асексуален?

Мэтт говорит:

— Да.

Как неприятны все эти вопросы и ответы! Джеку и Мэтту двадцать два года. Конечно, они уже вышли из подросткового возраста и должны знать ответы на такие простые вопросы, но неужели нужно задавать их за завтраком в компании незнакомых людей? Выходит, что нужно.

Приехав с фестиваля, я нахожу на газоне новые следы от шин. Мое терпение лопнуло, и я перестал ложиться спать по ночам. Я держу наготове фотоаппарат со специальной пленкой для ночной съемки и с мощной вспышкой. Я застукаю тех, кто ездит по моей траве.

Я жду их целую неделю в полной готовности.

И вот рано утром раздается визг колес. Я стряхиваю с себя дрему, хватаю фотоаппарат и сломя голову несусь к газону. Они еще тут. Их четверо, все в белых футболках, в машине чьих-то родителей. Дети на заднем сиденье видят, как я бегу на них что есть духу, и кричат мальчишке за рулем: «Жми!» Я щелкаю фотоаппаратом.

Снимок вышел просто замечательный. Четырнадцатилетний парень толкает водителя, другой оглядывается через плечо. В одном углу очень четко виден номер машины, в другом — марка, «Эриз». Композиция, достойная Джеффа Уолда[54]. Вспышка высветила критический момент, и получился прекрасный стоп-кадр.

Всего лишь подростки в маминой машине, как и говорил Джей Ди. Иногда он очень догадлив. Ребята никому не желают зла, просто немного хулиганят, чтобы развлечься. Для смеха. Я не хотел бы создавать им неприятности. У них слишком невинный вид, слишком домашний, чтобы их ругать.

Блейк задумался о своих прошлых ошибках.

Я забываю обо всей этой истории, а они больше не приезжают. Теперь мне их не хватает: видно, им тут разонравилось. Они, наверное, забыли про меня. В моей жизни было так мало настоящих переживаний, а я лишил себя и этого, спугнув детей своим фотоаппаратом.

Но кто сказал, что о них надо думать? Ему и так кажется, что прошлое состоит из одних только ошибок. Сейчас о них думать не надо. Он уже решил, что делать. Он разберется со своими будущими ошибками.