Собаки в разгар лета - Тэру Миямото

— Я просто подумал, что в Ниигате воздух почище, а вовсе не горю желанием жить шикарно. Ты же одна не можешь уехать. Если уж так-то…

— Неправда, ты просто мою болезнь используешь как предлог, чтобы переехать в Ниигату. Вот и придумываешь причины.

Садако осеклась и, отвернувшись, заплакала. Ее плач смешался с шумом праздника, который донес речной ветер.

— Дурочка! Ты же болеешь, тебе нельзя расстраиваться!

Кто-то вошел, стукнув входной дверью. Нобуо спустился вниз. Это была Гинко.

— Мама послала меня помочь вам…

— Спасибо. Мы, правда, столовую закрыли. Но ты заходи, — отозвался со второго этажа Симпэй.

Нобуо вышел на улицу. Нарядные суденышки плыли не только по Досабори-гава, но и по Цунэсима-гава, которая текла рядом. На их палубах были видны остатки застолий. Время от времени ветер гнал по водной глади серебристую рябь. Под Фунацу-баси проходило самое разукрашенное судно, и Нобуо побежал на мост, чтобы сверху помахать рукой. С судна бросили маленький арбузик. Он описал дугу над перилами моста и упал прямо в руки Нобуо, а затем скользнул вниз. Нобуо побежал за покатившимся арбузом и услышал:

— Мальчик, ты поймал арбуз?

Нобуо рванул к противоположным перилам, сложил руки рупором и что есть силы закричал:

— Спасибо!

— Он не разбился?

— Чуть-чуть.

— Чуть-чуть не считается. Он все равно сладкий, как эта девушка…

Мужчина обнял сидящую рядом девушку, волосы которой были уложены по-старинному. Девушка долго и томно смеялась. На ее белом напудренном лице ярко выделялись алые губы.

Издалека послышались возбужденные крики. Это было судно Общества пенсионеров.

— Эй, а шкипер-то наш уже готов!

Взгляды прохожих устремились на это судно.

— Тони! Тони!

Один старичок кричал даже такое:

— Ну что же ты не тонешь? Тони!

С арбузом под мышкой Нобуо побежал домой. Голос старичка догнал его даже здесь.

Гинко, сидевшая на корточках в углу кухни, подняла удивленное лицо.

— Ты что делаешь?

В ответ Гинко робко засмеялась. Она подозвала Нобуо к себе. Ларь с рисом был открыт.

— А рис-то теплый, — прошептала девочка и погрузила руки в ларь. — Даже зимой, когда совсем холодно, рис все равно теплый. Нобу-тян, попробуй, положи-ка сюда руки.

Нобуо погрузил руки по самые локти. Но они совершенно не чувствовали тепла. Наоборот, его потные руки стали прохладнее.

— Прохладно… — Нобуо вытащил руки. Они были совершенно белыми.

— А мне тепло.

Гинко застыла, погрузив руки в рис.

— Такое счастье, когда засунешь руки в ларь, где полным-полно риса и тебе тепло. Так мама моя говорит.

Нобуо смотрел на девочку с красивыми большими глазами, совсем непохожую на мать, и думал, что она красивее всех соседских девочек. Нобуо подвинулся к Гинко. Ему показалось, что от девочки исходит тот же запах, что и от тела ее матери.

— А я опять ноги запачкал…

Где-то вдалеке слышались звуки музыки…

Поскольку Садако нездоровилось, Симпэй не смог отвести детей на праздник, как обещал. Поэтому Киити и Нобуо направились к ближайшему месту, где проводился праздник.

— Не задерживайтесь допоздна. — Симпэй сунул в руки Нобуо и Киити по нескольку монет.

Нобуо крикнул, чтобы было слышно на втором этаже: «Гинко, а ты пойдешь?»

— Нет, не пойду, — немного помедлив, откликнулась она.

Мальчики побежали по дороге, на которую уже ложились сумерки. До ближайшего места, где развернулось гулянье, нужно было идти минут тридцать. Они поднялись на Цунэ-сима-гава, перешли мост и направились к северу. Шум праздника становился все громче и отчетливее.

Они прошли мимо домов, у которых пускала фейерверки детвора, наконец-то дождавшаяся темноты. Подвыпивший мужчина в праздничном хаппи, посадив на плечи ребенка в точно таком же одеянии, медленно направлялся к храму. Нобуо шагал вместе с Киити и вдруг, окруженный со всех сторон громким шумом праздника, неожиданно почувствовал себя одиноко.

— А я в первый раз с денежкой гуляю, — возбужденно повторял Киити и, словно не веря своему счастью, пересчитывал монеты. Нобуо отдал свои деньги Киити.

— Если сложить с моими, все что хочешь можно купить…

— Тогда, может, и на эту штуку хватит.

Мальчикам хотелось купить игрушечные ракеты. Такие ракеты продавали на празднике храма Эбису, значит, должны продавать и сейчас. Сразу от края торгового квартала прямо до дороги к храму стояли палатки. Люди все прибывали, пахло жареными кальмарами и карбидом, и мальчикам невольно передалось возбуждение праздника. Киити спрятал деньги в карман и схватил Нобуо за руку:

— Смотри не потеряйся.

Продираясь сквозь толпу, мальчики стали обходить торговые палатки. Они остановились перед палаткой, где продавали сладости.

— Давай одну порцию купим пополам, — предложил Киити.

Но Нобуо считал, что сначала надо купить ракеты, и оба неохотно отошли. То же самое повторилось перед палаткой, где продавали жареных кальмаров. Перед всеми палатками, где продавалось что-то вкусненькое, Киити толкал друга, предлагая попробовать.

— Ки-тян, ты же ракету хотел, — рассердился Нобуо.

— Я и ракету хочу, и всего попробовать. — Киити почесал покусанную комарами лодыжку.

Незаметно стемнело, и под бумажными фонарями, а то и просто голыми лампочками, освещающими лавки квартала и палатки, гудела толпа.

Киити сделал вид, что обиделся. Краем глаза он заметил, как Нобуо один направился к храму. Людской поток подхватил его, и остановиться он уже не смог. Лицо Киити затерялось где-то вдалеке.

Не зная, что делать, Нобуо попытался пробиться назад. Но мощный поток, в котором смешались яркие юката и веера, запах косметики и пота, относил его назад. Наконец ему удалось вернуться на прежнее место, но Киити там не было. Подпрыгивая, Нобуо пытался разглядеть друга в толпе. Наконец он заметил лицо Киити — оно то выглядывало, то снова терялось где-то недалеко от входа в храм.

— Ки-тян! Ки-тян!

Но голос Нобуо поглотили крики детей и шум праздника. Киити мелкими шагами продвигался вперед. Было видно, что он здорово испуган и ищет Нобуо. Нобуо пригнулся и изо всех сил стал продираться между ногами. Он наступал кому-то на ноги, на него сердито кричали и отталкивали. Мальчик догнал Киити только у лавки, где продавали фурин, прямо у входа в храм. Полоски бумаги, привязанные к язычкам колокольчиков, разом задрожали, и мальчиков окутал их холодный звон. Нобуо схватил Киити за плечо. Тот плакал. Горько плакал и о чем-то причитал.