Ты, я и другие - Финнуала Кирни

По сравнению с тем, как это место выглядело десять лет назад, когда мы встречались здесь с Кирой, различия грандиозны. Куда девались кабинки из выцветшего бархата? Сейчас здесь стоит новая кожаная мебель. Я ерзаю, пытаясь пристроиться поудобнее на низком креслице. Вздохнув, нагибаюсь вперед и беру со стола бокал.

Джин с тоником и огуречными дольками — я заказываю два в надежде, что ее вкус не изменился. Она опаздывает.

Еще раз прокручиваю в голове информацию. Ной болен. У моего сына — лейкемия. Острая миелоидная лейкемия. Он только что прошел второй, более интенсивный курс химиотерапии. Нет, мне нельзя с ним увидеться. Разумеется, нельзя, не будь глупцом. Возможно, этот курс подействует. А если нет — единственным вариантом станет пересадка стволовых клеток от донора.

Я рылся в «Гугле». Часами просиживал за ноутбуком и все-таки не нашел почти ничего нового — кроме того, что Кира сообщила мне по телефону.

Я посылал ей эсэмэски с вопросами, и она отвечала как могла подробно, но я путаюсь в том, что будет дальше. Или, возможно, не путаюсь. Возможно, я знаю точно. Знаю. Что будет дальше. Пусть химиотерапия подействует… Я мотаю головой, совершенно рефлекторно, словно мой мозг пытается вытрясти факты из черепа.

Слух говорит о ее приближении раньше, чем глаза.

Она сосредоточена; распущенные, свободно рассыпавшиеся волосы лежат на плечах — совсем не так, как я помню. Пальто расстегнуто, несмотря на холодную погоду. Я с улыбкой показываю на часы, но она не склонна к шуткам.

Кира едва касается моей щеки.

— Я заказал тебе джин с тоником, — говорю я. — Пойдет?

Она берет стакан, хмурится, оттого что приходится втискиваться рядом со мной на диванчик, и делает глоток.

— Как ты?

— Отлично. Прости, я опоздала.

Она не называет причину, я не спрашиваю. Зато спрашиваю о другом:

— Гордон знает, что ты здесь?

— Да, Адам. Гордон знает, что я здесь. Я не из тех, кто лжет супругу.

Упс. Я бы и рад сказать ей, что очень изменился, что все в прошлом, — но это, разумеется, не так. Хотя едкая реплика вызывает у меня удивление. Не похоже на Киру. Впрочем, разве сейчас я знаю эту женщину, знаю, о чем она думает?

— С тех пор как ты позвонила, я места себе не находил.

— Слова вылетают прежде, чем я успеваю подумать.

Она кивает:

— Мы все сейчас в таком состоянии.

Кожа у нее в пятнах, возможно, от слез.

— Могу представить, — шепчу я.

Глаза Киры наполняются слезами, но она сдерживается, не желая плакать передо мной.

— Как Ной?

Я стискиваю руки и прячу их между коленей.

Она качает головой.

— Когда я звонила, второй курс химиотерапии ему еще только предстоял. Конечно, потом мы переписывались, но…

Я киваю.

— Так вот, не помогло. — Она испытующе смотрит на меня. — Не все напишешь в эсэмэсках.

— То есть ему все-таки нужна пересадка костного мозга?

Она кивает.

— Пересадка стволовых клеток, если точнее, «пересадка стволовых клеток периферической крови».

Это более простая процедура, просто несколько инъекций гормона донору в течение четырех дней, потом извлечение донорского материала, а затем просто как переливание крови.