Куриный бульон для души. 101 история о животных - Кэрол Клайн

– У вашей малышки корь еще не прошла? – спросил он.

– Нет, – сказала моя мать. – Она очень больна. Температура тридцать восемь и девять.

– Скоро буду у вас, – сказал орнитолог.

Через пять минут подъехала полная машина ученых. Они торжественно вошли в дом, неся картонную коробку.

– Тридцать восемь и девять, говорите? Где она? – спросили они мою мать.

Орнитологи потихоньку пробрались в комнату и поставили коробку на мою кровать. Я была в полубреду, и когда открыла глаза, их встревоженные лица, нависшие надо мной, казалось, выплывали из темноты, точно гигантские светящиеся яйца. Они откинули одеяла, которыми я была укрыта, и ощупали меня с ног до головы, а потом стали шепотом советоваться.

– На ощупь вроде то, что нужно.

– Тридцать восемь и девять – должно сработать, если мы положим их поближе, и она будет лежать неподвижно…

Потом я закрыла глаза, и через некоторое время орнитологи, стараясь не шуметь, удалились, а их бледные лица еще долго плясали передо мной на черной волне лихорадки.

На следующее утро мне стало лучше. Впервые за много дней я была способна связно думать. Воспоминание об орнитологах с их перешептываниями было похоже на сон из другой жизни. Но когда я откинула одеяло, на меня уставились выпученными глазками, широко раскрыв клювики, шестнадцать пушистых маленьких индеек – а рядом лежала расколотая скорлупа шестнадцати бурых в крапинку яиц.

Я была разумным ребенком и не впала в истерику. Осторожно вытянулась на постели. Скорлупки затрещали, и маленькие индюшата затрепетали крылышками, запищали и стали жаться ко мне. Я опустила больную голову обратно на подушку и закрыла глаза.

– Орнитологи, – шептала я. – Здесь были орнитологи.

Похоже, затейливые защитные меры, предпринятые ради матери-индейки, настолько растревожили ее, что она бросила гнездо. Это случилось вечером накануне того дня, когда ожидалось прибавление в индюшачьем семействе. Вечер выдался холодным. Орнитологи, у которых не было под рукой инкубатора, нашли оригинальное решение – и лучшее из возможных.

Мы с маленькими индейками набирались сил вместе. Когда я наконец смогла встать с постели и на подгибающихся ногах ходить по дому, индюшата с писком жались к моим щиколоткам, пытаясь поспеть за мной, спотыкаясь о собственные большие ноги с широко расставленными пальцами. Когда я впервые отважилась выйти во двор, они скатились вслед за мной по ступенькам и стали копаться в поисках корма в земле, пока я грелась на солнце.

Наконец, ближе к осени, настал день, когда они были готовы впервые в жизни встать на крыло, уже как взрослые птицы. Приехали и собрались толпой орнитологи. Я побежала вниз с холма, и индейки побежали за мной, а потом, одна за другой, стали взлетать. Взлетали они высоко и быстро. Орнитологи обменивались жестами, похожими на победную букву V, разводя большой и указательный пальцы, определяя углы. Они смотрели на секундомеры и замеряли расстояния. Что-то писали в своих маленьких блокнотах. Наконец ученые взглянули друг на друга и вздохнули. И заулыбались. И запрыгали на месте, обнимая друг друга.

– Стопроцентные чистокровные дикие индейки! – восклицали они.

С тех пор прошло почти сорок лет. Изобрели прививки от кори. А в лесах в местности, где я живу, полным-полно диких индеек. Мне нравится думать, что все они – потомки тех шестнадцати птиц, которых я спасла благодаря бдительности орнитологов.