Родной берег - Уильям Николсон

– Потрясающе! Первоклассно! – Адмирал Маунтбеттен кругами ходил по комнате, восторженно размахивая руками. – Я хочу услышать все в подробностях.

Ларри Корнфорд стоял, опираясь на трость, чтобы не перегружать правую ягодицу, из которой извлекли пулю. В комнате кроме них находился только Руперт Бланделл. Ларри понятия не имел, как, какими словами рассказать командующему о битве в Дьепе. Прошло более двух месяцев, но ему казалось, будто минула сотня лет.

– Я правда не знаю, что сказать, сэр.

– Понимаю, понимаю! – воскликнул Маунтбеттен, обращая на него напряженный и внимательный взгляд. – Все так говорят. Когда подо мной потонул «Келли», я думал, никому не понять, каково это. Никому. Но потом я как-то разговорился с Ноэлом, и знаешь, что он сделал? Он сделал из этого фильм! Отличный фильм, черт возьми! Выйдет на экраны через пару недель. Сходи глянь. Если хочешь, достану билеты.

– Спасибо, сэр, – поблагодарил Ларри.

– Ты ведь был на пляже в Дьепе?

– Да, сэр.

– Вот и славно. Это мне и надо: настоящий, неприкрашенный отчет простого пехотинца. Говорят, что урок, полученный от операции «Юбилей», бесценен и сократит войну на несколько лет. Кроме того, высадка выманила люфтваффе из нор, так что наши смогли надрать им задницы. Меня уже и Уинстон по спине похлопывал, и Эйзенхауэр радовался, как ребенок в кондитерской. Но как бы то ни было, все решили смертники-пехотинцы.

Ларри не знал, что ответить.

– Смертников-то многовато оказалось, да?

– Да, сэр.

– На войне как на войне. Слышал про подразделение Ловата? Все как по книжке. Значит, канадцами мы можем гордиться, так ведь?

– Да, сэр.

– Жуткая резня, как сказал Уинстон.

– Да, сэр.

– Когда с твоим отцом увидимся, я ему расскажу, Ларри. Ты решил пойти под пули. Хоть и не был обязан. Я такие вещи не забываю. Твое имя в списке представленных к награде.

– Нет, сэр, – вдруг разволновался Ларри, – я ничего не сделал, сэр. Только высадился, пробыл на пляже два или три часа, и все. Я не заслуживаю того, чтобы меня отметили выше остальных. Чем хоть кого-то из остальных.

Маунтбеттен продолжал внимательно его разглядывать.

– Понимаю, – сказал он. – Похвально.

– Если вы составляете списки, сэр, то одного человека обязательно нужно представить к награде. Лейтенант Эд Эйвнелл из сорокового диверсионно-десантного батальона морской пехоты. Я видел, как он под непрерывным огнем носил раненых к лодкам. Он спас как минимум десять жизней.

Маунтбеттен повернулся к Руперту Бланделлу:

– Отметь, Руперт.

– Еще один из наших, сэр, – отозвался тот.

– Что с ним случилось? – Маунтбеттен снова повернулся к Ларри.

– Пропал без вести, сэр.

– Записал, Руперт?

– Да, сэр.

– И нужно записать еще кое-что. – Маунтбеттен кивком указал Бланделлу на Ларри: – Вот человек, который вызвался на передовую, в самую гущу сражения, получил пулю, а рассказывает лишь о том, как геройствовал другой солдат. Ноэл оценит. – Он протянул Ларри руку: – Горжусь таким сотрудником!

Руперт Бланделл, провожая Ларри по коридору к выходу, шепнул:

– Он ведь не идиот. Сам понимает, что вышла полная хрень. Даже спрашивал меня, не подать ли в отставку.

– А ты что?

– Сказал, все зависит от причин провала. Внешние они или внутренние. И извлек ли он урок.

– Боже, Руперт, ты прямо его духовник.

– У нас странные отношения. Но он человек необычный. Тщеславен, как ребенок, но на самом деле застенчивый и добросердечный. Эдвина совсем другая. А для него главное – ее одобрение. Которого не так-то просто добиться – у Эдвины высокая планка.

– Эдвина Маунтбеттен? Эта пустышка?

– Согласись, любой человек куда сложнее, чем кажется.

Уже в дверях, прощаясь с Ларри, он добавил:

– Ты это серьезно насчет Эда Эйвнелла?

– Абсолютно. – Я прослежу.

* * *

Армейский лагерь в парке Иденфилд-Плейс теперь напоминал брошенный город. Из двенадцати сотен человек, что отправились отсюда атаковать Дьеп, вернулось чуть более пятисот. Но и они уехали, чтобы присоединиться к другим частям канадской армии на новых квартирах. Полки в войсковых лавках опустели, из обеденных палаток унесли столы и стулья, канадский флаг спустили с флагштока на строевом плацу.

Ларри медленно брел по главной улице, прихрамывая и опираясь на трость. Вернувшись в Иденфилд за пожитками, оставшимися в фермерском доме, где его расквартировали, он решил почтить память тех, кто не вернулся назад.

И вот теперь шел по липовой аллее к пруду. К домику, где он впервые увидел Китти. Теперь тот солнечный день кажется далеким прошлым. Думать о Китти было нельзя – иначе сразу вспомнишь об Эде, о том, что тот, возможно, погиб на пляже у Дьепа. От одной этой мысли Ларри охватило смятение. Он покачал головой, отгоняя постыдную надежду.