Ловля молний на живца - Татьяна Млынчик

– Это несусветно, – доктор держал в руках полупрозрачные листки с результатами ЭЭГ. – Похоже, у нас неполадки!

– Что там? – Папа вытягивал шею, силясь заглянуть в бумаги, которые вертел перед глазами доктор.

– Тут отображается такое положение дел, будто Марию подряд бьет инсульт за инсультом. Но это, конечно, маловероятно. Надо вам будет повторить исследование в другом месте. Я напишу… Еще выписываю на первое время курс нейролептиков, а уже с результатами нового ЭЭГ мы собиремся таким же составом и все основательно обсудим. Добро?

– Хорошо, – замялся папа, – но чего нам ждать-то глобально? Может быть, есть какой-то промежуточный диагноз?

– Все будет нормально. – Доктор махнул рукой. – Полагаю, это несущественный сбой, вызванный гормональными изменениями. Возраст сложный. Но мы эту проблему вовремя схватим за шиворот. Никаких отклонений психики или срывов у Марии не наблюдается. Поэтому поправим. – Он слегка постучал папу по плечу и пожал ему руку. – Главное, спать как следует и не переживать по пустякам.

* * *

На протяжении следующих дней Маша готовилась к школьным экзаменам. Сидела за своим столом, читала билеты, тексты своих старых сочинений и старалась делать вид, что совсем не думает о Шалтае. На самом деле ей до жути хотелось заглянуть на Садовую, но она боялась тамошней обстановки, боялась, что придется объясняться, если Юля уже в курсе событий, примется сочувственно гладить Машу по плечу, но главное – боялась повстречать его. Чтобы развеяться и сменить обстановку, решилась навестить Лизу в больнице. В троллейбусе приехала на Литейный, миновала сквер, приемный покой и длинный коридор: куда идти, она помнила не хуже билетов по истории.

В палате было тихо. Маша приоткрыла дверь. На кровати под одеялом кто-то копошился.

– Лиз, – шепотом позвала Маша.

– Ааааа, – мурлыкнуло из-под одеяла.

– Спишь?

– Нет, заходи… – В полоске двери, осветившей палату, показались Лизины кудряшки на белом белье. Маша не стала включать свет, оставила приоткрытой дверь, а сама села на край Лизиной кровати.

– Как ты? – Лиза терла заспанные глаза и слепо шарила руками по одеялу рядом с собой.

– Да как сказать…

– Я видела, как он тебя треснул. Это немыслимо!

– Значит, ты в курсе…

– Мне самой в голову отдало, ой-ой-ой как отозвалось. Теперь видишь, какой он?

– Видеть-то вижу… Понимаешь, тут все немного сложнее… На самом деле он просил о помощи. Это важно для него. Он ведь, с тех пор как мы познакомились, мечтал о концерте.

– Никакая мечта не стоит такой жестокости.

– Не хочу спорить.

– Неужели ты не согласна?

– Да я вот наблюдаю за нами всеми… – Маша сунула ладони между колен. – Все вокруг сами не знают, чего хотят. Берутся, бросают, путаются как котята в нитках. Взять хоть Ваню. Сегодня гитара, вчера были компьютерные игры, теннис… Завтра будет плавание, а послезавтра еще попса какая-то. – Маша сама не заметила, как стала использовать выражения Шалтая. – Никто не видит горизонт, не говоря уже о том, чтобы к нему двигаться. А он видит.

– Хочешь сказать, можно бить других людей, если у тебя великая цель? Это патетика, Маш. Вот моя тетя, к примеру. Замужем за алкашом и шизофреником. Вместо того чтобы развестись, возится, таскает его по врачам. А он ее обворовывает и руку ей сломал. Брат дважды ездил его усмирять. И все талдычат, уйди, брось, ну чего с ним нянчиться? А она – ни в какую.

– Может, она любит его?

– Только любовью можно оправдать такую глупость… – Лиза запнулась. – Ты что же, тоже его любишь?

– Я вот на него, честно, даже не злюсь. Просто все понимаю.

– Вова мне сначала тоже жутко понравился. Такой загадочный, порочный. Волосы эти. Но потом я поняла, что он злой. И завистливый, очень, Маш…

– Откуда такие выводы?

– Да возьми хоть… Вот он сначала со мной гулял, а потом с тобой. Чего, думаешь, он нас выбрал?

– Не думала об этом, – слукавила Маша.

– Он тебя мажоркой обзывал?

Маша поежилась.

– Да и не отвечай, я сама слышала. И меня обзывал. А мне потом Тощий рассказал, что Вова выбирает девушек, исключительно исходя из уровня достатка их семейств.

– Это бред…

– Не такой уж бред, как тебе кажется. Он пользуется людьми.

– Он у меня ни разу ничего не просил…

– Что же, думаешь, он такой глупый, чтобы напрямую у тебя деньги брать? Потом другим возьмет. У меня попытался взять. А когда я, еще не зная о его этой милой особенности, интуитивно ему отказала, быстренько на меня забил.

– Ты о чем? – Маша ерзала на кровати. – Если о сексе, так мы даже не…

– Как раз если бы он с тобой спал, было бы ясно, что ты его хотя бы привлекаешь…

– А так… – Маше стало не по себе от этих колючих слов, – не привлекаю?

– Маш, я же видела… И сама, когда с ним была, и твои эпизоды. Ты не замечаешь, потому что одурманена эмоциями. Он же смотрит сквозь тебя. Так не смотрят на тех, кого… Ему что-то нужно… И пора выяснить, что именно.

– Не собираюсь я ничего выяснять…

– Хотя бы пообещай, что ты не примешь его назад.

Маша раскачивалась из стороны в сторону.

– Слушай, после того, что он сделал, только дура пустила бы его обратно.

– Мне неприятно это мусолить. Расскажи лучше про свои видения.

– Ладно уж. – Лиза поджала губы. Вылезла из-под одеяла, сунула ноги в шлепки, подошла к окну и захлопнула форточку. – Это началось сразу после того, как я вышла из коматоза. Примерно месяц назад. Каждый день, два раза, утром и вечером мне ставят капельницу, – Лиза закатала рукав кофты на правой руке и продемонстрировала Маше белый прямоугольник пластыря, – под этим делом я как бы засыпаю. Доктор советовал расслабиться. И я сначала думала, что вижу картинки из своего подсознания… – Она на несколько секунд замолкла. – Пока не оказалась с тобой в туа– лете.

– Фу… – воскликнула Маша. – Как это?

– Именно. – Лиза криво усмехнулась. – Подумала, уж больно сны реалистичные, сказала доктору, что они больше смахивают на галлюцинации или кино, которое меня пугает. А он посоветовал в таких снах концентрироваться на звуках. Это успокоит. Тогда я стала ловить звуки. Услышала музыку, когда ты была на вечеринке. Мне было так любопытно ходить с тобой, что я растерялась, когда все кончилось. Ты тогда влила в себя какой-то алкоголь.

– А что доктор говорит?

– Как я поняла, у многих пациентов после комы красочные сны, но не до такой степени. Он, похоже, считает, я впечатлительная.

– А ты пробовала этим управлять? Видениями… Или тем, что там происходит. Вмешиваться, короче?