Я сделаю это для тебя - Тьерри Коэн

— Значит, вы думаете, что послание имеет целью получение выкупа?

— Да. Хотя сформулировано требование воистину странно. Эти люди либо просят нас самостоятельно установить размер выкупа, что лично мне кажется маловероятным, либо хотят выдать банальное вымогательство за идеологический акт.

— Неужели такое возможно? В конце концов, личность заложника нам неизвестна. Речь, кажется, идет о бездомном, то есть о человеке без каких бы то ни было социальных связей, так откуда же этот выбор?

— Согласен… Они спрашивают, сколько мы готовы заплатить за человека… не имеющего, если будет уместно так выразиться, ценности. Похитители хотят заставить нас задуматься о наших ценностях, об участи, на которую мы обрекаем бедные униженные меньшинства. Сформулированное подобным образом требование выкупа превращается в настоящее политическое заявление.

— Благодарю вас за участие в нашей передаче, — подвел итог Эрик Сюма, повернулся и посмотрел прямо в камеру. — Вы поняли, дамы и господа, что с этим делом связано много сложностей, главная из которых — опознание заложника. Полиция, похоже, пока так и не смогла этого сделать, однако трудно предположить, что этот облик, борода, волосы никому не знакомы… Если никто в квартале не заметил исчезновения бездомного, это проблема общества. И тогда вопрос террористов обретает смысл.

Ведущий объявил следующий сюжет.

— Да это же чистой воды воззвание к свидетелям! — Министр был совершенно обескуражен.

— Не совсем. Но его тираду действительно могут воспринять именно так.

— Что за игру затеял этот журналистишка? — вскипел политик. — Он хочет опередить спецслужбы, выставить нас на посмешище?

— Вряд ли… — Лен колебался. — Думаю, он просто набивает себе цену, хочет повысить рейтинг передачи.

Министр нахмурился:

— Каковы репутационные риски?

Фредерик Лен задумался. Главным для него было сохранить свой пост. Если он сейчас ошибется, то отправится назад в консалтинговое агентство и будет общаться с неврастеничными главами предприятий. До сих пор опыт и интуиция позволяли ему считаться одним из лучших профессионалов, но он знал, что многим обязан везению. Лену удавалось убеждать окружающих, что связи с общественностью — настоящая наука, состоящая из точных техник и оккультных знаний, а он сам — один из магистров. В действительности Фредерик Лен действовал ощупью, импровизировал, лавировал.

— Мне кажется, будет лучше использовать этого журналиста, а не затыкать ему рот, — наконец бросил он. — Он уже показал, что мы против него бессильны. Попытаемся им манипулировать, используем в наших поисках. Ты должен выступить у него на передаче, показать, что держишь руку на пульсе событий. Заявишь, что разделяешь тревогу французов перед лицом новой угрозы, и убедишь их, что способен управлять ситуацией и руководить работой профессионалов. Если удастся арестовать похитителей, твой рейтинг повысится.

— А если нет?

— Возложишь ответственность на одного из членов антикризисной команды и уволишь его. Отдашь приказ об аресте членов некоторых мелких групп, распустишь пару-тройку исламистских ассоциаций, вышлешь имамов, и мы умело сыграем на этой демонстрации силы. Спустим все на тормозах, и твой кредит доверия не пострадает, потом возникнет новая проблема, и все сойдет на нет.

— Согласен, поступим, как ты предлагаешь, — сказал министр. — Позвони на канал и договорись об интервью.

Фредерик Лен расслабился.

Он получил несколько часов передышки.