Ледяное озеро - Элизабет Эдмондсон

Мимо проехала какая-то пара. Спортивного сложения мужчина; судя по виду, иностранец — англичане для выхода на лед никогда так не одевались. Женщина, скользящая легко и изящно, выписывая замысловатые фигуры внутренними и внешними лезвиями коньков. Волосы были скрыты под большой шерстяной шляпой, глаза заслонены темными очками. Оба описали широкую дугу и ровно, уверенно двинулись обратно, к противоположной стороне озера.

Джейн медленно побрела по берегу, поддевая неуклюжими ботинками попадавшиеся на пути камешки-голыши и кидая их собакам, которые их отыскивали и торжествующе приносили к ее ногам, будто полноценную охотничью добычу. Потом настала пора возвращаться, чтобы успеть скинуть ботинки, отмыть руки от собачей слюны и точно в срок предстать перед холодным оценивающим взором свекрови и благожелательной благодарностью свекра за то, что вывела собак размяться. Проклятый «Уинкрэг». Проклятый, проклятый «Уинкрэг»!

Она приблизилась к дому; собаки рысью бежали впереди и скрылись за углом. Джейн толкнула заднюю дверь, повесила поводки на крючок рядом с другими и зашагала по коридору, ведущему в холл. И конечно, наткнулась на Липп, которая выскочила на нее невесть откуда, с недоброжелательно блестящими глазами-бусинками.

— А, вот и вы, миссис Сол! Мы как раздумали, куда вы подевались.

Джейн проигнорировала ее, приберегая недобрую мысль для Кэролин. Она прекрасно понимала, что означает в устах Липп это «мы».

— Леди Ричардсон хочет вас видеть, — не унималась Липп. Джейн не услышала ее первой реплики.

Джейн не остановилась.

— Спасибо, Липп, я увижусь с ней за ленчем.

Липп шагнула наперерез и встала у нее на пути — маленькая, тучная, наводящая жуть жаба.

— Она хочет видеть вас сейчас.

— Сейчас я иду снять верхнюю одежду. Затем — в свою комнату, привести себя в порядок перед ленчем. Во время которого, без сомнения, увижусь со свекровью. Будьте добры, дайте мне пройти.

Липп помедлила в нерешительности, сердито сверкнула глазами, но отступила.

— Ее светлость будет недовольна.

Джейн сняла перчатки, размотала шарф и вручила все это Чард, которая, услышав ее голос, поспешила на помощь. Она приняла куртку Джейн и подождала, пока та снимет шляпу. Джейн пригладила рукой волосы, сняла ботинки и сунула ноги в туфли, которые ранее оставила в гардеробной.

Липп продолжала стоять, злобно скривив губы в адрес шикарной лондонской горничной Джейн. Сара, не обратив на нее внимания, пронеслась мимо с охапкой верхней одежды в руках.

— Я вас больше не задерживаю, Липп, — произнесла Джейн, направляясь к лестнице.

— Ее светлость беспокоится насчет мисс Утраты и хочет знать, куда она подевалась.

— Я не видела Утрату сегодня утром, можете передать. — Джейн была сейчас уже на первой площадке.

— Не видели во время прогулки?

— Нет. — Джейн достигла своей двери и, как в убежище, укрылась в комнате.

Господи, от этой женщины у нее начинается нервная дрожь! Вечно крадучись шныряет по дому, вынюхивает, шпионит, докладывает Каролин. Джейн села перед туалетным столиком, взяла пуховку, чтобы убрать со щек румянец, и обнаружила, что рука у нее дрожит. Из-за какой-то прислуги! Впрочем, нет: всему виной хозяйка, именно она наполняла Джейн безмолвной яростью.

Открылась дверь, и в комнату вошел Сол.

— Липп, кипя от негодования, побежала в покои мамы. Надеюсь, ты не была с ней груба?

— Груба? С прислугой? С какой стати? Липп, как обычно, вела себя нагло, только и всего.

— Она сообщила мне, что мама хотела тебя видеть, а ты не пошла.

— Твоя мать будет за ленчем, там она меня увидит. Поскольку она не терпит, когда опаздывают, я поднялась наверх вымыть руки. Гонг вот-вот прозвучит.

— А зачем мама желала тебя видеть?

— Только за тем, чтобы спросить, где Утрата.

— Утрате не следует отлучаться без спроса, она знает, как сильно это расстраивает маму. Нынешняя молодежь не уважает старших. В мамином возрасте вредно огорчаться.

Джейн закончила пудрить нос и положила пуховку в пудреницу из граненого стекла. Потом открутила колпачок с губной помады.

— Каролин постоянно накликает на себя какие-нибудь огорчения, она относится к этой девочке, будто та дикий зверек, которого надо держать на цепи. Вероятно, тебе понятно, почему надо так жестко с ней обходиться. Я не вижу причин для подобной суровости.

— Не смей так говорить, Джейн! Это нелегко — воспитать девочку, у которой нет родителей. Каролин для Утраты больше, чем мать.

Нет, куда меньше, чем мать. Бедная Утрата.

— Утрата сейчас в трудном возрасте — уже не девочка, еще не женщина, — когда не знаешь, как себя вести и что сказать. Сложное время для любой девушки, а без матери, которая могла бы ее направлять, не удивительно, что она превращается в неотесанное и эксцентричное существо. Утрата нуждается в любви и нежности, хорошей стрижке и красивой одежде. Девушке требуется как можно больше понимания и доверия, а не бабушка, которая хотела бы держать ее под замком в детской и относиться к ней соответственно. Я иногда думаю, что Каролин ненавидит Утрату, и не могу понять почему.

Лицо Сола побелело.

— Какие чудовищные вещи ты говоришь! У мамы огромный опыт обращения с молодыми девушками, она вырастила двух собственных, не говоря уже об Аликс. Разумеется, она разбирается в этом лучше, чем ты.

— Не имеющая собственных дочерей. Ты это имел в виду? Что ж, мы помним, кому надо сказать за это спасибо.

Из холла донесся звук гонга. Джейн нанесла на кожу за ушами духи, встала, расправила юбку и стряхнула волосок с рукава блузки. Не удостоив взглядом Сола, направилась к двери, подождала, пока он перед ней ее откроет, и вышла из комнаты. Удрученно качая головой, он последовал за ней.