Летние обманы - Бернхард Шлинк

Я подошел к окну. За окном было светло, как днем. Солнце выкатилось из-за горизонта красным шаром и сейчас желтым кружком висело на небе. Я давно мечтал побывать в Петербурге летом во время белых ночей. И вот пожалуйста тебе — белая ночь. Но вместо воды, мостов, гуляющего народа и влюбленных парочек передо мной расстилалось поле с пустыми посадочными полосами, рулежными дорожками, посадочными рукавами и бетонными постройками. Ни самолета, ни машины, ни одной живой души.

В зале ожидания все успокоилось. Никто не смотрел телевизор, не пил за барной стойкой, никто не разговаривал. Некоторые раскрыли ноутбуки, некоторые читали книжки. Многие устраивались поспать, иногда прямо на полу. Я подошел к окошечку у входа и спросил, когда ждать продолжения полета. Девушка сказала, что, как она слышала, из Франкфурта за нами отправляют самолет. Он прибудет не раньше восьми, так что ждать посадки осталось не менее четырех часов.

Я вернулся на место, отодвинул кресло подальше от света к стене, где было темно, и сел. Тут человек в светлом костюме уже не мог меня разглядеть. Все это время, когда бы я ни взглянул в его сторону, он следил за мной, не спуская глаз.

По-видимому, мне пора представиться. Зовут меня Якоб Зальтин, по образованию я физик, защитил диссертацию по теории транспортных потоков и руковожу кафедрой транспортоведения в Дармштадтском университете. Сколько поездов требует столько-то рельсовых путей, сколько автомобилей — столько-то полос? Как возникают пробки и как их можно избежать? Где нужно ставить светофоры и где их ставить нельзя? Как оптимально настроить их переключение? Это увлекательнейшая наука. Но, как и всякая наука, она суха и рациональна, и сам я тоже рационалист-сухарь.

Я больше не читаю художественной литературы. Да и когда бы я нашел для нее время? Но когда-то давно я читал историю, в которой один путешественник рассказывает другому путешественнику, что он убил свою жену. У нее был любовник. Он и его тоже убил? Во всяком случае, он совершил это из ревности и отчаяния, под влиянием музыки и алкоголя. Насчет алкоголя не уверен, а вот насчет музыки — это точно. Насколько я помню, один путешественник только слушал, что ему рассказывал другой. Тот его ни о чем не просил.

Мой сосед опробовал на мне свою историю. Вскоре ему предстояло изложить ее перед полицией, прокурором и судьей, так что он хотел проверить, как она будет восприниматься слушателями. Каким он сам выглядит в этой истории? Что ему лучше опустить, а что приукрасить? Почему он выбрал в слушатели именно меня — потому ли, что мы с ним действительно несколько схожи фигурой, лицом и возрастом? Задумал ли он с самого начала попросить у меня взаймы паспорт? И так разжалобить своей историей, что я не смогу ему отказать?

Да нет же! Все билеты на рейс были распроданы, он не мог выбрать сам ни место, куда ему сесть, ни меня в качестве слушателя. Почему я так подозрительно к нему отношусь? Русская мафия, по его словам, не его стихия. Дипломатические приемы в Берлине, пикники в кувейтской пустыне, дорогие дома на побережье Африки и Америки и спекуляция женщинами, верблюдами и миллионами — не моя. Он уже и сам не помнил, сколько раз летал вокруг света, мне же ни разу не довелось облететь земной шар, и я не очутился бы в первом классе, если бы все места бизнес-класса не оказались распроданными и я не получил бы дорогой билет со скидкой. В мире, о котором мне рассказывал мой сосед, я совершенно не разбираюсь, на него мое чутье не настроено. Может быть, оно отказало мне и в отношении моего соседа? Так убил ли он свою подругу?

Для нас, специалистов по транспортным сообщениям, авария — один из параметров. Я не циник, но и не сентиментальный человек. Я знаю, что аварии возможны и у вида homo sapiens. Есть люди, в которых не заложено ничего, кроме алчного желания быстрых денег и легкой жизни. Я встречал таких среди студентов и коллег, в экономике и политике. Нет, мой сосед к ним не принадлежал. Он искал не легкой, а красивой жизни. Он не был жаден до денег, он с ними играл.

Или между тем и другим нет никакой разницы? Самое сложное в жизни — это понять, когда нельзя отступать от своих принципов, а когда можно поступиться и отойти от них. В своей области я это знаю. А вот в других?

Затем я уснул. Спал я неглубоко; я слышал, когда где-нибудь падал чемодан, звонил мобильник и когда кто-нибудь возвышал голос. В половине восьмого громкоговоритель объявил, что через час прибывает самолет, который доставит нас во Франкфурт. В буфете можно получить завтрак.

Подошел мой сосед:

— Позавтракаем?

Мы отправились к буфету, взяли кофе и чай, круассаны и йогурты и уселись за столик.

— Вам удалось поспать?

Между нами начался вежливый диалог о том, как человеку спится в дороге, насколько удобны самолетные кресла и стулья в зале ожидания.

Когда объявили посадку, мы вместе направились к выходу. По переходам двигались люди, открылись лавки, а на табло и по радио сообщалось время прилета и отправки самолетов. Аэропорт проснулся.