Ветер в ладонях - Рами Юдовин

Инцидент возле кафе обрастал слухами. Свидетелей нашлось немало, и уже двадцать минут спустя информация дошла до службы безопасности. Но только после выяснения некоторых подробностей и описания внешности участников, происшествие стали расценивать как нечто экстраординарное. Выслали бригаду оперативных работников, немедленно установили блокпост на пути к пустыне Молчальников, и сам начальник изъявил желание лично участвовать в допросе задержанных лиц.

Он спустился в особый кабинет — помещение для допросов. Специально подобранное освещение скрывало лицо следователя, а лицо подозреваемого, наоборот, — отлично освещалось, чтобы следить за мимикой арестанта.

Опытных следователей обмануть очень трудно, поэтому закоренелые уголовники предпочитают молчать. Записью допроса руководит сам следователь. Иногда, из-за пыток, она прерывается, впрочем, пыточных дел мастера называют их более обтекаемо — «специальные средства» или «специальные меры». Истязания проводятся только в чрезвычайных случаях, когда нужно срочно выудить информацию о готовящихся терактах. Если у следователей есть время, арестованному всего лишь не дают спать, и на пятые сутки большинство заключённых соглашаются сотрудничать. Правда, их преследуют галлюцинации, они с трудом отличают реальность от вымысла, что несколько затрудняет работу следствия.

В середине комнаты, на стуле, скованный по рукам и ногам, сидел Шмель. Он принял две таблетки сильного успокоительного, но даже такая доза не вернула ему душевного равновесия.

Начальник кивнул в его сторону, посмотрел на мрачное лицо следователя и панибратски произнёс:

— Шмель, ну что ты так раскис? Это был обычный гипноз. Ты не слышал о таких вещах?

Допрашиваемый перевёл на него потерянный взгляд и прошептал:

— Какой на хрен гипноз, начальник. Бог посетил нас грешных.

Директор лишь вздохнул: нет смысла разговаривать с помешанным. Шмель не симулирует, стоит заглянуть ему в глаза, чтобы это понять.

— Обкурился что ли? Ты встретился с гипнотизёром. Ничего, отдохнёшь у нас пару часов, и тогда продолжим разговор.

Следующий задержанный был гораздо спокойней.

— Излагай! У меня нет времени слушать вранье. Говорить только правду, — приказал начальник.

— Значит так, — начал уголовник. — Мы ждали их….

— Кого их?

— Не знаю. Мне сказали: постоять возле Шмеля, когда тот начнёт разговор.

— О чём разговор? Что не поделили?

— Не знаю. Мне сказали: постоять. Я постоял.

— Дальше!

— Потом этот, как его, вспомнил — Странник, начал проповедовать, Шмель и я прониклись, расплакались.

— Шмель до сих пор плачет, — вставил начальник.

— Правильному человеку не западло и поплакать, — наставительным тоном произнёс уголовник.

— И дальше что?

— А всё. Проповедник ушёл, а брат Шмель сдвинуться с места не мог. Всё стоял и плакал. А я остался с ним, пока ваши не приехали и не забрали нас, — он закончил свой короткий рассказ, перевёл взгляд в другую сторону. Этот человек, несмотря на подавленность и страх, умел владеть собой.

Начальник с презрительной, нескрываемой усмешкой на лице выслушал его нехитрое повествование:

— С тобой всё ясно. Даю тебе час времени изложить на бумаге все подробности. Я не требую, чтобы ты писал о ваших грязных делишках. Мне плевать на это. Ты напишешь всё, что тебе известно об этой истории. Иначе тебя вынесут с острым сердечным приступом или организуют самоубийство. Мы посоветуемся с товарищами и решим, как лучше тебя казнить. Веришь?

Уголовник, скрипнув зубами, кивнул головой. Это не полиция — адвокатов не будет, и никто не станет проверять причину его преждевременной смерти.

Вызов свидетелей более-менее прояснил картину: Странник и Солдат столкнулись с бандой Шмеля из-за какой-то молодой женщины. Странник попытался выкупить её, предложив драгоценный камень. Выкуп взяли, а его кинули. И тогда что-то произошло, Странник обвинил Шмеля в преступлениях, грозя страшными карами. Слово невероятным образом пришибло всю компанию. Начальник службы, изучив инцидент, понял причину, по которой Провидец проявил интерес к Страннику, именно Страннику, но никак не Солдату.