Пупок. Рассказы красного червяка - Виктор Ерофеев

— С какой целью вы приехали на Тибет?

— Чтобы написать правду. Правда же заключается в том, что единственное слово, которое я выучил по-тибетски, это мо-мо, что в переводе на русский означает пельмени.

— Вы пробовали мо-мо из мяса яка?

— Откуда вы знаете русский язык?

— Вы — первый русский человек, которого я вижу в своей жизни. А Сергей — он кто? Он ваш телохранитель?

— Он раскаявшийся русский бизнесмен, — сказал я. Она заглянула мне в глаза. Никто в жизни так бесстыже не заглядывал мне в глаза.

— Это был приступ горной болезни, — сказала она.

— Нет, — сказал я. — Я хорошо помню, как я захлебывался в водах говна. Я помню водоворот. Меня понесло. Вода была полна какашек.

— Это был приступ горной болезни, — сказала Келсанг, присев на кончик моей постели. — Горная болезнь развивается у людей выше отметки 2.450 метров. Лхаса находится на высоте 3.650 метров. Даже бывалые альпинисты, привыкшие к высоте, не гарантированы от приступов болезни. К высоте привыкнуть невозможно. Постарайтесь пить побольше воды и не вздумайте пить алкогольные напитки! Вы чувствуете головокружение?

Сергей зашел в номер справиться о моем здоровье.

— Почему-то они не хотят признать, что я провалился в канализационный люк.

— Возможно, они правы, — сказал раскаявшийся бизнесмен. — Откуда нам знать?

Келсанг признательно улыбнулась ему.

— Они вас, что, уже перекупили? — удивился я.

— Вам нельзя волноваться, — заметил Сергей. — Ваше состояние нестабильно, и фатальный исход от горной болезни может наступить в каждый момент. Не зря вас взяла под опеку покойная бабушка. Я вижу, как она уютно разместилась здесь, в уголке.

— Я вам поверю, — сказал я Сергею, — если вы скажете, как зовут мою покойную бабушку.

— Анастасия Никандровна.

Я сел на кровати, ощутил резкую боль в животе и со стоном опустился на подушку.

— Встаньте на колени передо мной и покайтесь, что имя моей бабушки вам передала китайская разведка!

Сергей с обидой встал на колени. У этого раскаявшегося бизнесмена была пробита стенка между грезами и реальностью. Слабея, он всякий раз начинал успешно грезить.

— Послушайте, как вас там? — сказал я Келсанг. — Вы не возражаете, если я буду вас звать Мо-мо?

Под одеялом я сочился холодным потом. Всем было жарко, а мне — холодно. Я ощупал себя и сказал:

— Почему я голый? Кто снял с меня одежду?

— Анастасия Никандровна! — обратился Сергей к моей покойной бабушке. — А как там у вас вообще-то с налом?

— Стоп! — сказал я. — Не мешайте мне разговаривать!

В Тибете не существует индивидуального туризма. Бабушка, причесанная, по-молодому подбежала к окну, раздвинула занавески и с интересом посмотрела — будто ждала гостей. Наша группа состояла из двух молодых шведов, похожих друг на друга, как однояичные белобрысые близнецы, либерального учителя из Канады, занимающегося по воскресеньям рисованием, русского раскаявшегося бизнесмена и меня. Мо-мо встречала нас на аэродроме в ярко-красной куртке с искусственным воротником и черных джинсах западного происхождения. Скосив черные зрачки, она бесстыже заглянула мне в глаза. Я сразу почувствовал холодок в позвоночнике.

— Меня зовут Келсанг Ламо, — представилась Мо-мо. — Тибетский народ наполовину произошел от обезьяны.

— Все это дешевые домыслы легенды, — возразил я, закуривая. — Тибетский народ рожден от коитуса земных и надзвездных сил. Почему в аэропорту вы не говорили со мной по-русски? Кто раздел меня догола?

— Я не говорю по-русски, — сказала Мо-мо. — Вы ослышались.

— О'кей, — сказал я. — Принесите мне из ванной, если вас не затруднит, опасную бритву из моего дорожного несессера.

— Хорошо-хорошо, только пока я хожу за бритвой, обещайте мне встать и продвинуться к выходу. Шведы нас заждались!

Я отбросил одеяло, обнажая свой маленький член-пистолетик.

— Мне неприятно вам об этом напоминать, — сказал раскаявшийся бизнесмен, стоя на коленях, — но сначала вы должны развестись со своей женой. Это первое условие вашего пути. Вам предстоит долгий путь. Вы в самом начале. Вам надо поспешить.

— Вы только посмотрите, — сказал я Сергею, — не будем, кстати, сейчас о жене, вы посмотрите лучше, что со мной делается.

Вошла Мо-мо с опасной бритвой, в красной куртке.

Я ловко спрятал свой хуй между ног и стал выглядеть совершенно как женщина.

— Я так и знала! — сказала она, глядя на мой пупок.

— Я мог выбить зубы или повредить себе яйца, — сказал я, рассматривая свой пупок. — Но как случилось, что я в канализационном люке порвал пупок?

— Это хуже, чем порвал, — бросила Мо-мо, рассматривая меня впритык.

— Наши шведы заждались, — сказал Сергей, не вставая с колен.

Я знал, что пупок — самое слабое слово русского языка и был огорчен его непосредственным употреблением. Красная женская капля из собственной матери стала медленно двигаться вверх по центральному каналу.

— На чем мы остановились? — строго, как учительница, спросила меня Мо-мо. — Посмотрите на кончик носа. Если вам его не видно, это значит, что ваша смерть наступит по прошествии пяти месяцев.

— Какие еще индикаторы? — сказал я недовольно.

— Если кончик носа сдвинулся в сторону, смерть наступит через семь дней.

— Есть ли у нас в запасе ритуалы долгожития? — забеспокоился я. — Ну-ка, дайте-ка мне бритву!

Мо-мо протянула мне опасный инструмент. Пупок оплыл, надулся и стал похож на выдавленный глаз. Раздался шведский стук. Мы сели в автобус. Лхаса — образцовый социалистический город с большим количеством райкомов-горкомов, над которыми реют красные флаги с типично китайскими звездочками. Над городом висит красно-белый дворец таких охуенных размеров, что Московский Кремль в сравнении с ним кажется обезьяньей площадкой. Мы полезли в гору.

— Подними рубашку, покажи, — сказала Мо-мо, бесстыже заглядывая мне в глаза. — Ты можешь пописать здесь, дальше будет нельзя.

— Ты экскурсовод или кто? — удивился я. — Расскажи про дворец.

— Что-то, блядь, мне все это не нравится, — сказала Мо-мо, щупая мой живот. — Синюшный цвет. Так больно?

— Еб твою мать! — вскрикнул я.

— В следующей жизни ты будешь голодным духом, — сказала она. — Если не научишься терпеть.

Весь живот был охвачен пламенем смерти.

— Швеция! Швеция! — закричала Мо-мо. — Ну, куда вы пошли?

Белобрысые гомосексуалисты остановились в недоумении.

— Ждите нас здесь, — сказала Мо-мо своей группе, кроме меня. Она решительно взяла меня за руку. — Рикша! Рикша! У тебя есть десять юаней?