Мальчик, который упал на Землю - Кэти Летт

– От него пользы, как от мужика на лесбийском фестивале, – излила я душу сестре.

Прошло всего три дня, и чары Арчи развеялись до неосязаемости. Мы пили чай и наблюдали, как мой пятнадцатилетний сын пытается слепить себе сэндвич. Следили за этой агонией минут двадцать. Мерлин прилежно, однако бестолково пристраивал буженину на хлеб. Простейшая задачка – сделать себе бутерброд, но Мерлин, решая ее, тер себе виски, словно только что выбрался из драки.

– Мерлин, тебе нравится Арчи? – спросила сестра.

– О да. Как отдохновенно находиться рядом с музыкантами. Музыканты видят мир наиболее умиротворенным образом, – ответил он. – Я предпочитаю быть с музыкантами, а не с юристами, бухгалтерами или иными взрослыми.

– Вот! – сказала мне Фиби, подоткнув под себя руки – во избежание искушения помочь моему сыну резать помидор. – Правда же мужчина в доме – это умиротворяет?

– Умиротворяет? Ну, всяко лучше группового изнасилования ордой байкеров-гингивитчиков, но не намного.

Тем временем мой озадачивающий сынок пялился на помидор, словно одной силой взгляда пытался заставить его нарезаться самостоятельно.

– Держи помидор одной рукой, милый, как я тебе показывала, а другой осторожно режь.

– Жена Арчи умерла, – сообщил Мерлин как бы между прочим. – Он сказал, что не сразу это понял, потому что секс был как обычно, только вот посуда в раковине скапливалась.

Фиби от смеха булькнула в чай. Мерлин тоже ржал как ненормальный, но вдруг осекся и признался:

– Я не очень понял, мам.

Если Мерлин не понимал шутку, он, чтобы как-то прикрыть смущение, смеялся безудержно, а потом смятенно и натянуто улыбался.

Я воззрилась на сестру:

– Не смешно. Арчи говорит вот это все, а Мерлин понимает буквально. Кимми его бросила и ушла к барабанщику.

Мерлин в панике вцепился в помидор, как в ручную гранату.

– Мерлин, дорогой, давай, порежь помидор, как я тебе показывала... миллион раз всего-то, – договорила я себе под нос.

– Ножи меня нервируют. А вдруг лезвие попадет мне в мозг?

– Как нож попадет тебе в мозг, если он у тебя в руке? Его и рядом с твоей головой нет, – сказала я, и сердце у меня сжалось в изюминку.

Фиби долила мне чаю, чтобы как-то отвлечь от изготовления сэндвича со скоростью ползущего ледника. Мерлин все делал настолько медленно, что быстрее было бы перемещать предметы телекинезом.

– А Мерлин мне сказал, что Арчи все по дому делает, – бодро вбросила сестра.

– Ой, Арчи из кожи вон лезет, изображая бурную деятельность перед неискушенными зрителями. Но на самом деле у него подход такой: если что-то не чинится молотком, значит, у нас проблема с электрикой. Он считает, что все, что нужно для жизни, – это «WD40» и скотч. Если что-то не двигается, а должно, он применяет «WD40». Если что-то двигается, а не должно, – скотч.

Глядючи на улиточьи потуги Мерлина, я раздраженно погремела ложкой в чашке и заставила себя отвернуться.

– Вот что мама себе думала? Прибью ее. Ты, кстати, не в курсе, где она вообще?

– Кажется, помогает спасать колонию бабочек в Дарвине. Или в Дарфере? Или на Альфе Центавра? Я не запоминаю, ей-богу. – Фиби рассмеялась с нежностью. – Ей дымовые сигналы теперь надо посылать – или почтовых голубей. Эм-м... Люси? – Фиби ткнула накрашенным ногтем в сторону Мерлина.

Я обернулась и увидела, как мой сын старательно вывихивает себе челюсть на манер боа-констриктора, засовывая в рот два куска хлеба, между которыми поместил громадный помидор целиком.

– Мерлин, нельзя так есть сэндвичи! Помидор надо резать! Я тебя не первый месяц этому учу! – взорвалась я везувиально. Но тут же, поверженная его беззащитностью и горем беспомощности, отняла у него нож и быстро нашинковала помидор. Уложила дольки на мясо, накрыла хлебом и сунула ему. – Ты как великанский ребенок, понимаешь? Тебе почти шестнадцать. Плохо стараешься!

Лицо Мерлина перекосило от огорчения.

– Взрослеть очень непросто. Почему я не могу опять быть младенцем? Знаешь, как мне трудно? В минуте всего шестьдесят секунд! Наказание какое-то. Почему время всегда идет в одну сторону? Оно же прямо несется. Как реактивный самолет. Каков был бы твой возраст, если бы ты не знала, сколько тебе лет? Не хочу быть взрослым, никогда-никогда-никогда!!!

И, как обычно, я тут же пожалела, что сорвалась. Терпение мое ветшало. Мне нужна помощь, так ее растак. Рядом нет друга жизни, мама болтается где-то по миру, вся из себя «Кошка», по ее выражению, – «клевая одинокая шестидесятилетка», Фиби летает в дальние рейсы... На ум приходил всего один человек...

* * *