Белый квадрат. Захват судьбы - Олег Рой

1933

До чего странными бывают капризы этой дамы – Судьбы!

Зал боевых искусств общества «Динамо» перебрался в отремонтированное здание Московского общества любителей лайт-тенниса, закрытого в восемнадцатом. Это место на Петровке было Спиридонову хорошо известно: в этом здании он в семнадцатом открыл свои курсы, попутно возглавив осиротевший и вскоре почивший в бозе бывший Императорский яхт-клуб, располагавшийся на близлежащих озерах… на которых они с Клавушкой не раз катались на коньках.

Раньше такое обилие воспоминаний, связанных с этим местом, заставило бы Спиридонова обходить его десятой дорогой (что он и делал долгое время, отказываясь переводить в помещения вновь открывшихся кортов свои курсы), но после второй поездки в Новосибирск что-то у него в душе поменялось. Теперь он не боялся того, что скрывает его память, и, когда накатывали воспоминания, предавался им лишь с толикой грусти.

Он вышел на крыльцо и потянулся к карману френча за папиросами. И тут же опустил клапан – на крыльцо высыпали его ученики. В их присутствии Спиридонов старался не курить.

Будущие милиционеры веселой гурьбой скатились со ступенек. На учителя они не обращали внимания. Спиридонов невольно ими залюбовался: крепкие, ладные, а уж на татами какие молодцы!

– Ну пока, ребята, – зычно попрощался самый высокий из парней, пожимая руки всем остальным. У него были голубые глаза и пшеничного цвета кучерявый чуб, родом он был откуда-то с юга Курской области. – Побегу я.

– Коль, а ты куда это так быстро? – спросил другой, смуглый, как цыган, парень, родом из Краснодарского края.

– Куда-куда, на кудыкину гору, – отмахнулся Коля, улыбаясь. – Побегу это ГТО сдавать, вторую ступень.

– Да на кой оно тебе? – удивился «цыган» (звали его Руслан). – Без значка, что ли, непонятно, что ты и к труду, и к обороне готов?

Николай смутился:

– Да… это. Я ж говорил… В общем, Маруська заклевала: у всех, говорит, значки, а у тебя что? Я-де знаю, что ты у меня самый лучший, но и перед подругами похвастать охота.

Парни загоготали, конфузя Кольку. Спиридонов почувствовал раздражение: Николай в этой группе был первым бойцом, а из-за какой-то вздорной девицы должен бежать сдавать бессмысленные нормативы. Ради какого-то там значка…

– Вьет из тебя веревки твоя Марусенция, – продолжал цеплять Николая Руслан. – Так, глядишь, она тебя и на планерное поле затащит…

– Тьфу на тебя, тетеря, – с досадой отвечал Николай. – У меня уже три прыжка, скоро пятерку себе повешу. А про Маруську еще слово скажешь, я тебя в следующий раз так изломаю, сам Виктор Афанасьевич не разогнет.

Спиридонов деликатно кашлянул. Ребята, как по команде, обернулись к нему.

– Я лично не вижу ничего плохого ни в сдаче норм ГТО, ни в прыжках с парашютом, – спокойно, с улыбкой, проговорил Спиридонов. – Если, конечно, не в ущерб нашим занятиям. Честно говоря, я уверен, каждый из вас с легкостью сдаст эти самые нормативы. А девочки – они такие, падкие на все блестящее, ровно сороки.

Ребята несмело заулыбались. Но Спиридонов подмигнул, и молодежь вновь с удовольствием зашлась хохотом. И все-таки он испытывал нечто вроде изжоги, только не в желудке, а в душе. На то были свои причины…

* * *

Когда ребята разошлись, Спиридонов достал вожделенную папиросу и закурил. Теперь он курил не «Кино», а более дорогой и более легкий «Люкс». Все бы ничего, но «Люксом» Виктор Афанасьевич не накуривался, потому дымил даже больше, чем раньше.