Я слишком долго мечтала - Мишель Бюсси

Я пытаюсь убедить коллег, в том числе Фло, что не нужно обсуждать это при Шарлотте. Но стоит нашей стажерке отойти – например, чтобы закрепить колыбельку младенца в салоне, – как языки тут же развязываются. Патрисия, давняя подруга Сестры Эмманюэль, наконец проговорилась. Она жутко сволочная баба, а Эмманюэль – человек порядочный, но сейчас я спрашиваю себя, которая из них опаснее.

– Эмманюэль застукала Жан-Макса Баллена за сексом!

Наши осы тут же оживляются:

– Где?

– С кем?

– Когда?

– С девушкой?

– Сомневаюсь!

– Так где же?

– В пилотской кабине!

– С девушкой… в пилотской кабине? Не может быть!

– С пассажиркой или со стюардессой?

– Когда?

– Во время рейса Париж – Монреаль, на прошлой неделе.

– Со стюардессой в униформе?

– А была ли на ней одежда? Или Жан-Макс все с нее сорвал?

– Ну кто?

– Кто же?

– Эмманюэль ее узнала?

– Да!

– Так кто это?

– Вы же знаете Сестру Эмманюэль. Она умрет, но не проговорится!

Я смотрю на стройную фигурку Шарлотты, которая, приветливо улыбаясь, разговаривает с молодой супружеской парой, укрывая потеплее их младенца. Фло тоже обратила на нее взгляд. Неужели Шарлотта доверила свою тайну и Флоранс? Или та сама обо всем догадалась? Выглядит она такой же смущенной, как я. И это смущение никак не сочетается с сальными репликами экипажа и их шумными предположениями по поводу знаменитого клуба «Выше одной мили»^[53].

Следующие пять минут мы работаем бок о бок с Шарлоттой, и меня занимает новый вопрос. Я хорошо знаю Сестру Эмманюэль – она готова до последнего защищать своих подчиненных, особенно юную стажерку, которая позволила себя соблазнить. Но хватит ли порядочности командиру Баллену, чтобы не выдать девочку?

* * *

Мало-помалу все успокаиваются и начинают дремать. Потом (чудится, будто прошло всего несколько минут) вспыхивают лампочки и все начинается сначала. Пробуждение, подносы с завтраком: «Вам булочку или кекс? Чай или кофе»? Пока мы торопливо собираем пустые подносы, микрофоны вновь оживают: сообщение из пилотской кабины.

На сей раз Жан-Макс изъясняется с уморительным американским акцентом. Если это и вправду его последний рейс и он в курсе, то ничем себя не выдает. Видимо, решил – как я и сказала Фло – поставить красивую точку в своей карьере.

– Дамы и господа, мы пролетели над Скалистыми горами и начинаем спускаться к Лос-Анджелесу. Надеюсь, вы приятно провели ночь, поскольку она может стать для вас последней. Я должен объявить вам грустную новость: оба двигателя самолета отказали, и мне остается только попробовать посадить самолет на воды Тихого океана, напротив пирса Санта-Моники^[54]. А хорошая новость заключается в том, что выпутаемся мы из передряги или нет, Клинт Иствуд обязательно снимет об этом фильм. И мое последнее желание – да будет тому свидетелем «черный ящик»! – чтобы меня сыграл Том Хэнкс. Желаю вам удачи! Не стесняйтесь, назовите сейчас же, прямо и откровенно, имена актеров, достойных запечатлеть ваши образы для следующих поколений!

Почти все пассажиры хохочут. Имена сыплются как из рога изобилия: Том Круз, Мэрил Стрип, Леонардо Ди Каприо, Марион Котийяр, Джим Керри… Сидящие у иллюминаторов убеждаются, что оба мотора исправно работают, и констатируют, что наш аэробус пролетает над гигантскими белыми буквами HOLLYWOOD на склоне холма к северу от Города ангелов.

Еще несколько секунд, и вот последний поднос убран, и я наконец могу прочесть сообщение, пришедшее на мой электронный адрес перед посадкой.

Выйдя из самолета, заказываю такси.

Адрес: @-TAC Prod, бульвар Сансет, 9100. Тот же самый маршрут от аэропорта, по которому я ехала двадцать лет назад в офис Улисса.

В надежде снова встретиться с Илианом.

С Илианом, который сейчас борется со смертью. С Илианом, которого я бросила, от которого сбежала на этом самолете, уносившем меня все дальше и дальше от него.

И все-таки…

Двадцать лет назад я появилась в офисе Улисса с бьющимся сердцем, в погоне за Илианом, который был тогда настолько жив, что стал неуловимым, и каждый миг в том самолете над Лос-Анджелесом приближал меня к нему.