Французская рапсодия - Антуан Лорен

– Прочь! Прочь! Прочь! – принялся скандировать зал.

– Вы видели по телевизору, что происходит в Италии? На Лампедузе? Или в Кале? Я вот видел, как в Кале они силой захватывали грузовики, которые направлялись в Англию. Вроде бы там были эфиопы и эритрейцы. Я не знаю, где находится эта чертова Эритрея, и знать не хочу! Вы до сих считаете их несчастненькими? А я вам скажу, кто они такие. Бандиты! Дикари! – Воган уже орал, чтобы перекричать поднявшийся в зале шум. – Да, дикари, которые приперлись к нашим границам с топором и пытаются прорубить в них дыру. Дикари и ворюги! Нам, заливаясь слезами, говорят, что в Средиземном море утонули пятьсот бедолаг, которые плыли на лодках, рассчитанных на девяносто человек. А я вас спрошу: какого черта пограничники бросились их спасать? Я бы на их месте поднял волны повыше! Устроил им шторм!

Публика взвыла от восторга.

– Встанем вдоль всего побережья! – крикнул Воган и подошел к краю сцены. – Опустим ладони в воду… – Он яростно замахал руками. – И поднимем волны до небес!

– Вол-ны! Вол-ны! Вол-ны! – скандировали слушатели, словно повторяли боевой клич.

– Нелегальные мигранты? Люди без документов? – Он выпятил грудь колесом. – Те самые, за которых бьются сердобольные леваки, нажившие себе состояния? Те, кого так жалеют наши элиты и звезды шоу-бизнеса? Это ведь их любимое занятие! Прямо-таки хобби! – брызжа слюной, неистовствовал Воган. – Что же нам делать с этими несчастными? А правда, что с ними делать? – Он сделал плаксивое лицо, на миг напомнив Джека Николсона в «Сиянии». – У них ведь нет законных оснований находиться на нашей территории… Так пусть катятся отсюда подальше! Скатертью дорога! Как ты думаешь, если я поеду в Америку, останусь там без законных оснований и буду лет десять-пятнадцать нелегально работать, а потом приеду в Нью-Йорк или Вашингтон и начну качать права, мне это позволят? Ты в самом деле в это веришь? Веришь, что мне разрешат шляться по улицам с плакатиком и жаловаться на Америку, которая не выдает мне американский паспорт, хотя я столько лет работал там вчерную? Ты в это веришь? – завопил Воган. – Ты веришь, что америкосы начнут объединяться в гуманитарные ассоциации, чтобы помочь таким нелегалам, как я? Щас! Они прикажут мне убираться ко всем чертям, да еще и дадут пинка под зад!

Публика ответила ему одобрительным гулом. Со всех сторон раздавались возгласы:

– Во-ган! Во-ган!

Воган переместился в центр сцены, куда падал луч прожектора.

– «Франция-Республика» – это ультраправый фланг правого движения. Наш лозунг: «Справа направо». Вы боитесь находиться справа от правых? Лично я – нет. Эй, русский товарищ! – Воган сложил ладони рупором и поднес их ко рту. – Приходи ко мне, поговорим! Эй, президент Америки! Подними задницу, выберись из своего Овального кабинета! Приходи, поговорим! Канцлер Германии, ау! Надень свой пиджачок и приходи, поболтаем! Британия, где ты там? Премьер-министр королевы, я жду тебя, нам есть что сказать друг другу! Эй, там, в Елисейском дворце! Вы там не оглохли? Пусть президент придет ко мне для серьезного разговора! Народ Франции! Народ Франции, говори со мной!

Воган раскинул руки. Возбуждение в зале достигло предела. Не меньше четверти присутствующих поднялись со своих кресел.

– Рабочие, крестьяне, специалисты среднего и высшего звена, представители среднего класса, безработные, пенсионеры без гроша за душой, выпускники университетов, для которых нет работы, – я призываю вас всех!

Консультант по пиару принялся судорожно листать отпечатанную речь – в ней не было этих фраз.

– Я призываю всех обездоленных, всех, лишенных средств к существованию и надежды; я призываю весь французский народ; я призываю великие тени прошлого! Восстаньте из могил, славные предки! Возьмите в руки оружие! Поднимите свои знамена! Водрузите свои короны! Я призываю вас, Наполеон, Хлодвиг, Карл Великий, святой Людовик! Я взываю к крови, пролитой нашими героями на полях сражений! Я зову Францию к восстанию! – проорал он, разведя в стороны руки и откинув назад голову.

Половина «Зенита» стоя повторяла имя Вогана, потрясая сжатыми в кулак руками. Остальные громко хлопали в ладоши, топали ногами и размахивали флагами. Воган заметил, что стайка молодых парней, очевидно не вполне понявших смысл его речи, вскинула руки в фашистском приветствии. Но в сущности, это было не так уж плохо, решил он. «Долой Европу! Долой Брюссель!» – скандировала возбужденная толпа. Воган понял, что достаточно разогрел аудиторию и можно переходить ко второй части выступления.

* * *

– Пора? – спросил мужчина в сером костюме.

– Еще минуту, – раздался голос у него в наушниках.

* * *

– А сейчас я расскажу тебе о людях, которые страдают, но об их страданиях ты больше ни от кого не услышишь, – это люди, живущие вдали от больших городов, в нашей глубокой и прекрасной провинции. Еще я расскажу тебе о мечетях, которые растут как грибы у них на глазах, потому что на их строительство идут миллионы евро из твоих налогов. Я расскажу тебе о деревенских кюре, ежедневный рацион которых состоит из одного яйца, о кюре, вынужденных служить мессу в церквах, пустых на три четверти. Я расскажу тебе о том, как гибнет эта страна! – прорычал Воган.

* * *

– Пора! – приказал голос в наушниках.

Мужчина в сером, с начала собрания держащий в кармане гаджет размером с мобильный телефон, нажал на кнопку и закрыл глаза. Трибуну, за которой стоял Воган, осветила ослепительная вспышка. Три заряда семтекса по двадцать килограммов каждый сработали с запланированной точностью. Трибуна повалилась назад, увлекая за собой Вогана. Раздался короткий оглушительный звук, и сцену заволокло дымом. Когда он рассеялся, на сцене было пусто. Зрители, сидевшие в первых рядах, кричали и стонали от боли; многие утирали с лица кровь и зажимали уши – у них повредило барабанные перепонки.

– Готово, – сказал мужчина в сером и начал пробираться сквозь толпу к выходу.