Полное оZOOMление - Маша Трауб

– Много, – ответила дочь.

– Сверни мамино правое плечо посильнее, ага, вот так, – руководила тренер действиями дочери.

– Все, не хочу знать продолжение. – Я свалилась со шпагата. – Больше не могу.

– Мам, дальше на слюнке, – пожалела меня дочь, пытаясь собрать мои ноги в то положение, из которого я смогла бы встать.

После каждой тренировки Сима мне ласково говорит: «Привет», поскольку я не понимаю, где нахожусь, который час и что это вообще было? В этот же момент она просит меня заказать новую игрушку, булавы, как у тренера, синтепон, который закончился и срочно нужен для поделок. Я соглашаюсь на все и сразу, поскольку мое сознание все еще пребывает в стадии «козявочки» и «сопельки».

Впрочем, дети на вечерней тренировке страдают не меньше меня. Тренеры придумывают все новые задания.

– Так, теперь подошли все к стене, – призвала детей Юлия Владимировна.

– А у меня нет стены! – объявила Полина.

– Ты что, в шалаше живешь? Или с соседями? – удивилась Юлия Владимировна. – Дверь у тебя есть?

– Дверь есть, – призналась Полина.

– Ну вот тебе и стена!

Застонала не только Полина, но и остальные девочки, которые тоже решили, что у них в доме нет стен.

Проснулась утром с дикой ломотой в суставах. Или в костях. Или в мышцах. Во всех частях тела все ломило. Я перепугалась: ломота – один из явных признаков коронавируса. Пошла нюхать кофе. Вроде бы чувствую запах. Поняла, что проголодалась, и залезла в холодильник – там, кажется, оставался кусок домашнего сыра. Откусила. Пришлось отплевываться и мыть язык – сыр давно пропал. Зато успокоилась – вкусовые рецепторы не отказали, а даже обострены. Заодно вспомнила, как Сима на вчерашней тренировке тянула и давила меня одновременно, чем и объяснялась ломота в членах.

Решила помыть окна, чтобы как-то разнообразить свой быт. Помыла в кабинете мужа и в гостиной. Естественно, через пару часов начался дождь и поднялся сильный ветер. Следующим утром я разглядывала прилипшие к стеклу с обратной стороны трупы насекомых. Кто-то из бедных мушек распластался целиком, от кого-то осталось одно крыло. Кажется, я насчитала штук пятнадцать ног. Вид из окна, точнее, на окно, настроение не улучшал.

Василий тоже ходил сумрачный. В очередном туре интеллектуальной игры их команда проиграла, заняв третье место, хотя претендовали на первое.

– Нет, ну как? – возмущался сын, расстроенный поражением.

– А на чем сломались? – поинтересовалась я.

– Бетховена с Чайковским перепутали!

– Ну да, это сильно, – признала я. – А какой вопрос был?

– Звучал отрывок из музыкального произведения. Надо было назвать композитора. Ну и друг сказал, что это похоже на гимн Евросоюза. Вот мы и ответили: Бетховен. Он же гимн написал.

– Васюш, прости, конечно, но Бетховен, насколько я помню, написал оду «К радости», которая и стала гимном Евросоюза. А правильный ответ какой?

– Чайковский. Сад какой-то.

– Может, Садко? Но тогда это Римский-Корсаков, – предположила я.

– Мам, у меня все-таки есть начальное музыкальное образование! Я знаю, что «Садко» – это опера, а не сад какой-то, – возмутился сын.

– Слушай, ну у меня среднее музыкальное образование, но я не помню никакого сада у Чайковского. Может, из романсов что-то? Сложный ведь вопрос, – рассуждала я.

– Да уже не важно! Выиграли всего две тысячи рублей на шестерых! Кстати, а кто из поэтов сказал, что «лучшие мужчины – это женщины»? – уточнил сын, глядя в истерично мигающий экран телефона.

– Не помню, если честно, загугли. Может, кто-то из шестидесятников?

– Ага, Евтушенко.

– Тоже из интеллектуальной игры?

– Нет, это первокуры помощи просят. Им по русскому задали написать сочинение на тему «Лучшие мужчины – это женщины», вот они и офигевают. Кафедра русского совсем с ума сошла.

– Ну пусть напишут про феминизм. Хотя я не припомню, чтобы Евтушенко так уж рьяно отстаивал это движение. Это здорово на самом деле. Вы поддерживаете первокурсников, старшие для вас выкладывают лекции и семинары. У нас такого в институте не было. Да и тем для сочинений таких не встречалось. А жаль. Интересно же. Да, когда у тебя будет время, поможешь мне? Надо сделать аудиозапись, и для этого нужен микрофон, а я не знаю, какой и где их берут.

Меня попросили записать собственный текст. Точнее, целую книгу. Поскольку все работали дистанционно, соблюдая самоизоляцию, не имелось никакой возможности сделать запись в профессиональной студии.

Если честно, я сначала обрадовалась. Ну кто лучше меня, автора, прочтет собственный текст со всеми нужными интонациями и нюансами? Конечно, я согласилась, не понимая масштабов бедствия.

Для начала мне потребовался микрофон, поскольку записывать аудио надо было на компьютер, а не на телефон. Вася заказал для меня микрофон в проверенном музыкальном магазине, где покупал себе гитару и все сопутствующие товары для музыкантов. Микрофон доставили. Выяснилось, что штатив к нему приобретается отдельно. Я нашла вазу с достаточно широким горлом и удобной высоты и засунула в нее микрофон.

Начала читать и расхохоталась. Все-таки микрофон в вазе и я перед ним – это полный дурдом. Начитала небольшой кусок, отправила. Пришел ответ – читать медленнее, делать паузы между предложениями, не сглатывать слюну, если оговорилась – перечитать предложение. Еще желательно для удобства работы с записью хлопать линейкой по столу в тех местах, где я оговариваюсь.

Попросила у Симы линейку. Пыталась хлопать. Но у меня очень плохо с координацией. Настолько, что даже тренер Юлия Владимировна сдалась. Если нужно делать волну руками на четыре счета, а стопами работать на каждый – я вообще не могу собрать ноги с руками и головой. Как сказал бы Симин одноклассник Сева, «координация – мое второе имя». Я могу исполнять лишь одно действие – или хлопать линейкой, или читать.

Начала читать медленнее, делая паузы. Пробный кусок вроде бы приняли. Хотя я думаю, все дело в том, что других вариантов, кроме моего прочтения, у звукорежиссеров и ответственных за аудио не имелось. Или автор с признаками то ли хронического бронхита, то ли астмы, то ли с последствиями коронавируса, но в любом случае – с больным и хриплым голосом, или вообще никакой записи.

Я читала увереннее, почти все слова произносила с первого раза. Ну хоть дефектов дикции у меня нет, и на том спасибо. Но почти часовую запись отвергли решительно и категорично. Мне переслали пожелания звукорежиссера, которые я должна была учесть при исправлении. Ну это как разговаривать с моим сыном про физику или со мной – про количество страниц в авторском листе и число знаков в странице текста и корректорские знаки.

«Очень много артефактов, щелчков, «выкусывания» звука. Можно придумать поп-фильтр – чулок перед микрофоном, тогда задуваний (взрывного «п») не будет».