Хохочущие куклы - Татьяна Дагович

– А мы знакомы? – не сдвинулся с места.

– По крайней мере я знакома, – хмыкнула она. – Трудно было тебя не заметить. Ты тоже можешь познакомиться. Лена.

В ней на самом деле не было ничего особого, в этой Лене. Его ровесница – около тридцати или чуть младше, светловолосая, одета прилично. Помада не такая яркая, как показалось сначала. Смотрит с иронией, снисходительно – бывают такие дамочки.

– Николай.

– Да знаю, знаю.

– Леночка. Куда же я должен идти по-вашему? – Этой интонации научился еще у одного институтского приятеля: такое уменьшительное, такое ласкательное, а в добавок не по возрасту «вы» замечательно ставило на место зарывающихся дамочек. Нет, он не растерялся. Он прекрасно понимал, на что намекает Лена, у него не получалось забыть, почему и к кому он ехал в нетрезвой маршрутке, но старался не понимать. Или хотя бы сделать вид, что не понимает.

– Куда идете всегда, – ответила, не поворачиваясь к нему, так, словно едва сдерживала смех.

Она имела в виду Нору. Она знала. У Николая было странное и гадкое ощущение, что посторонние увидели самые интимные его сны и говорили о них как о реальности, всё разглядев и всё зная о нем. Выпуская его сны в дневной мир.

– А то всё через медитативные состояния. Сколько можно-то? Кому они нужны, господи ты боже, свинчиваете себе мозги… Автогенным тренингом, что ли, занимался?

– Зачем оно мне? – ответил фальшиво.

Не занимался он ничем. Только эта маршрутка… в чем смысл этой дороги, хотел спросить. Не спросил.

Пробираться через лесок, вроде и не густой, становилось все сложнее – колючие кустарники, сломанные ветки преграждали путь, и он вынужден был смотреть под ноги, но Лена шла рядом, прямо и уверенно, словно не проваливались каблуки в землю.

– Значит, за компьютером целый день сидишь?

– Работа такая…

– А, работа… Работа – это святое. Тогда ясно. А я там работаю, – объяснила Леночка и махнула рукой вперед.

– Прямо-таки работаешь! – Николай нечаянно перешел на ты. Он слабо себе представлял, как там можно работать. Подумал, что, возможно, еще не проснулся в маршрутке, даже подумал грешным делом, что водитель так и не успел затормозить перед «пятеркой», но царапали живую кожу острые ветки, и он знал, о чем говорит Леночка, – о доме его Норы. – Кем работаешь там?

– Что-то вроде администратора. Но на самом деле всех обезьян на меня навешивают, – пожала плечами, – ничего, если честно, мне нравится даже. Ты тоже у меня в журнале расписываться будешь. Я тебя пускала, конечно, но только потому, что на тебя никакой реакции, никакого отторжения, а вообще это не в порядке вещей. Вообще, странно такое отсутствие реакции на чужого… То ли большая любовь, то ли синдром иммунодефицита.

– Что? – переспросил, закашлявшись, но Леночка захохотала:

– Да ладно! Пошутить нельзя, – и тут же продолжила о своем, о работе: – Искали кого-то с медицинским образованием. И с мозгами. А я участковой два года отбегала – и решила – всё, хватит с меня. Это не жизнь… Лифты в домах не работают – побегай так… то на седьмой, то на девятый. Здесь намного приятнее и платят больше. Ну вот, почти дошли.

Она указала рукой, но Николай ничего не увидел – кажется, лесок прерывался, однако никакого здания не было заметно (а было ли там здание? Когда-то Нора сказала, что у ее дома нет ни начала, ни конца, ни дверей… Никогда не видел снаружи).

– Знаете что, Леночка, – теперь он твердо перешел на вы и решил, что они так и останутся на вы. – Сегодня я, пожалуй, уже не хочу туда идти. Теперь я дорогу знаю, я вернусь завтра.

– Как хотите, – приняла его «вы», что сделало ее серьезнее, если не считать особого едкого ударения, которым выделила «хотите»… Знала, знала, чего он хочет, и знала, что сама ему и мешает, из-за нее он не идет дальше.

– Тогда до свидания, Лена.

– Дорогу найдете-то? Без меня?

– Найду, – он не стал спрашивать, куда вызывать такси, и не сразу понял, что она имеет в виду дорогу – сюда. Нет, он не собирался возвращаться, и сегодняшняя неудача – очень, очень кстати. Завтра будет другой день, не такой день, когда срываются, – такой, когда живут и не помнят и живут дальше.

Краем уха слышал, как бормочет Лена за спиной своим смешливым голосом: «Придешь, как миленький придешь», – но постарался не расслышать слова и забыть, и вообще этот случай забыть как недоразумение, случайный разговор на обочине, и все остальное забыть. Однако ничего не изменилось.