За чертой - Кормак Маккарти

Когда он проезжал въездные ворота, охотничьей компании уже и след простыл. Принять его коня вышел опять какой-то мосо, Билли спешился и отдал ему поводья. Оценив приехавшего по одежке, мосо кивком указал на кухонную дверь, и пару минут спустя его уже усаживали за стол к прислуге, числом около дюжины прибывшей в составе отряда, и перед каждым был большой ломоть жареного мяса с фасолью и пшеничная тортилья, горячая, прямо с комаля. В конце стола сидел и каретеро.

С выданной ему тарелкой Билли перешагнул скамью и сел; каретеро кивнул ему, но когда мальчик спросил его о волчице, тот сказал лишь, что волк предназначается для празднества, а больше он ничего сказать не может.

Поев, Билли встал, отнес тарелку на раздачу и спросил cocinera,[154]где может быть patrón,[155]но та лишь глянула на него искоса, сделав рукой широкий жест, будто обводит все пространство от реки и на север, все тысячи гектаров земли, составляющей основу асьенды. Он ее поблагодарил, коснулся шляпы и вышел, прошелся по территории. В дальнем углу располагались конюшни и какие-то то ли винные погреба, то ли ледники, а за ними длинный ряд глинобитных хижин, где размещались работники.

Волчицу он обнаружил на цепи в пустой конюшне. Она стояла, загнанная в угол, а на дверце денника висли двое мальчишек; они ей свистели и пытались до нее доплюнуть. В поисках своего коня Билли пошел вдоль ряда денников, но лошадей в этой конюшне не оказалось вовсе. Опять вышел на территорию. С берега реки, куда ездили выгуливать собак, к дому возвращалась компания альгуасила. На дворе позади дома возился каретеро: он вновь запряг низкорослого мула в повозку и сел на козлы. Негромкий щелчок вожжей донесся до противоположного края территории как дальний пистолетный выстрел, мул дернул, и телега покатилась. Через въездные ворота она проехала, как раз когда перед ними на дороге показались первые всадники и первые собаки.

Такие люди не уступают дорогу мулам с телегами, поэтому каретеро, чтобы пропустить их, поворотил телегу в придорожный бурьян, а сам встал с козел и, сняв шляпу, торжественно их приветствовал, глазами отыскивая среди приближающихся всадников альгуасила. Вновь щелкнул вожжами. Мул неохотно напрягся, повозка накренилась, заскрипела и с громом покатила по неровной обочине. Когда собаки и всадники прошли, вожак своры поднял морду, повел носом и, почуяв запах с телеги, утробно взлаял и кинулся к задку телеги, через пень в колоду переваливавшейся по ухабам. К нему тут же присоединились другие собаки, они вздыбили шерсть на загривках, задрали морды вверх и подняли лай. Каретеро в испуге заозирался. Почувствовав его испуг, мул собрался с силами, налег и рванул вместе с телегой по полю галопом, преследуемый заливисто лающими собаками.

Альгуасил с приближенными встали в стременах и принялись что-то выкрикивать, хохоча и улюлюкая. Несколько самых молодых членов компании пришпорили коней и бросились догонять телегу с мулом, смеясь и покрикивая на каретеро. А тот, держась за торцы досок и перегибаясь через борт, пытался шляпой отмахиваться от псов, которые прыгали и карабкались, силясь залезть в телегу. И хотя телега была довольно высока, кое-кому это удавалось, так что трое или четверо из них влезли в кузов, где, рыча и подвывая, сначала принялись рыть солому, а потом, задрав заднюю ногу, стали кропить телегу мочой, при этом теряя равновесие, падая на борта и друг на друга и обдавая мочой друг друга и каретеро и по ходу дела сцепляясь в драке один с другим, а потом встали, опершись передними лапами на борта телеги и принялись лаять на других псов, которые суетились внизу.

Всадники, смеясь, обогнали их, на полном галопе обойдя телегу вокруг, и наконец один из них раскрутил лассо и, набросив петлю на шею мула, заставил его остановиться. Они улюлюкали, перекрикивались, но в конце концов, хлеща направо и налево сдвоенными концами веревок, отогнали собак и направили телегу обратно к дороге. Собаки же продолжали носиться по полю, пугая работавших там девчонок и молодых женщин, которые вскрикивали и хватались за голову, тогда как мужчины лишь выпрямлялись, крепко сжимая в руках мотыгу. Окликнув каретеро с дороги, альгуасил пошарил в кармане и, найдя серебряную монету, бросил ему, причем очень метко. Каретеро монету поймал, коснулся ею поля своей шляпы и вылез из телеги на дорогу, чтобы проверить, в порядке ли телега, целы ли грубо сплоченные дощатые колеса, упряжь и недавно чиненная оглобля. Глянув мимо всадников, альгуасил заметил мальчика, безлошадно стоявшего посреди дороги. Вынул из кармана еще одну монету и с подкруткой ее метнул.

— Por el Americano,[156]— объявил он.

Но эту монету ловить никто не кинулся. Она упала в пыль и осталась лежать. Альгуасил сидел в седле, его лошадь была неподвижна. Кивнул мальчику.

— Es por you,[157]— еще раз объяснил он.

Всадники наблюдали. Мальчик наклонился и поднял монету, чем вызвал улыбку альгуасила, но ни слов благодарности, ни прикосновений к шляпе за этим не последовало. Мальчик подошел и протянул ему монету.

— No puedo aceptarlo,[158]— сказал он.

Альгуасил поднял бровь и увещевающе закивал.

— Sí, — сказал он. — Sí.

Мальчик стоял у стремени альгуасила и протягивал ему монету.

— No, — сказал он.

— ¿No? — проговорил альгуасил. — ¿Ycómo no?[159]

Мальчик сказал, что хочет получить назад волчицу. Сказал, что он не может ее продать. Сказал, что если с него причитается штраф, то пожалуйста, он может его отработать, точно так же как если за переход границы положена плата или какой-то сбор, он его тоже отработает, но расстаться с волчицей не может, потому что волчица вручена его заботам.

Альгуасил выслушал его и, когда он умолк, принял у него монету и бросил наблюдавшему все это каретеро, потому что уже подаренную монету забирать назад не принято, после чего направил лошадь на дорогу и окликнул своих людей, которые, гоня собак перед собой, все вместе поехали к асьенде, где и исчезли, втянувшись в главные парадные ворота.

Мальчик посмотрел на каретеро. Тот снова залез в повозку, разобрал вожжи и с высоты козел поглядел на мальчика. И сказал, что альгуасил отдал монету ему. А ты, мол, если в самом деле хотел ее получить, так надо было брать, когда предлагали. Мальчик ответил в том смысле, что эти деньги ему не нужны — ни тогда не нужны были, ни теперь. А еще сказал, что это, дескать, ты у такого человека можешь быть в услужении, а я нет. На что каретеро только пожал плечами, как бы говоря, что он и не ждал от мальчишки здравого суждения, но со временем, даст бог, наберешься ума и ты.