Готический роман. Том 2 - Нина Воронель

И тут навстречу ей взметнулся зовущий взгляд других глаз – темных, любимых, знакомых до последней реснички. И она, наступая на чужие ноги и натыкаясь на стулья и столы, ринулась на зов этих глаз, хоть и тут ей было строго-настрого заказано любое общение, кроме светского. Но ведь светское-то общение было позволено и даже предписано, а они только что официально познакомились в присутствии посторонних.

Добравшись до окна, на подоконнике которого примостился сын, она обнаружила там уже знакомую ей голоногую охотницу Лу, размахивающую каким-то пестрым плакатом. Поставив чашку на подоконник между собой и Ури Клара спросила по-немецки:

– Что тут у вас рекламируют?

Однако охотница Лу не собиралась позволить Кларе и Ури интимное общение, в котором у нее не было доли. Она бесцеремонно пнула Клару в спину крепкой лошадиной ногой и скомандовала шепотом:

– Немедленно перестаньте секретничать!

– Она что, ревнует тебя? – невзирая на гнев охотницы сказала Клара по-немецки, радуясь внезапно охватившему ее чувству свободы… В этой английской комнате среди английского говора и звяканья английских ложечек о блюдечки английского файв-о-клока она и Ури со своим немецким были обособлены, как острова в океане.

– Возможно, ревнует, – легко согласился Ури. – Ведь ты выглядишь так потрясно, что меня просто подмывает за тобой приударить. Так что, я думаю, тебе ее ревность должна льстить.

– Перестаньте секретничать, это неприлично! – опять вмешалась Лу, пытаясь наступить на пальцы Ури. Он ловко увернулся от ее сандалии, и сказал Кларе по-английски:

– Боюсь, нам пора перейти на английский. Разговор на всех других языках считается здесь дурным тоном.

А потом, наконец, обратил внимание на Лу, которая продолжая размахивать афишей приглашала всех присутствующих посетить битву при Ватерлоо.

– Почему именно при Ватерлоо? – полюбопытствовал он, разглядывая афишу.

– Потому что англичане ее выиграли, неужто неясно? Ровно сто семьдесят пять лет назад, 18 июня, – в подтверждение своих слов Лу ткнула пальцем в центр афиши. – Битва будет продолжаться два дня, ровно столько, сколько она продолжалась тогда.

– И французы тоже будут?

– А как же без них? Ведь это они проиграли битву англичанам. И все будет подлинное: мундиры, шашки, пушки, лошади, мушкеты.

Вполуха слушая американский говорок Лу, Клара искоса следила за Яном, который то и дело поглядывал в ее сторону из противоположного угла гостиной. Ей было невероятно сладостно угадывать в его взгляде ревнивое беспокойство – он, конечно, заметил, с каким оживленным интересом она болтала с Ури. Вдруг что-то ледяное коснулось ее локтя, она вздрогнула и обернулась. Человек-одуванчик подкатил к их столику кресло на колесиках, в котором сидела старая женщина с прекрасным ликом мученицы. Казалось, что под тонкой пергаментной кожей, туго натянутой на высоких скулах, нет живой плоти. При виде старухи в кресле два пожилых соседа Ури в пасторских воротничках быстро переглянувшись, отодвинули свои чашки и поднялись из-за стола.

– Миссис Муррей хочет познакомиться с вами, – с робкой улыбкой пролепетал одуванчик. – Вы ей очень понравились.

Клара с содроганием почувствовала, как ледяные пальцы миссис Муррей стиснули ее запястье. Неясно было, как им это удалось, потому что между их кожей и костями тоже не было плоти.

– Очень приятно, меня зовут Клара, – произнесла она как можно любезней, и, пытаясь освободиться от холодных пальцев старухи, потянулась за своим остывающим чаем. – Я из Израиля.

– Из Израиля! Из Иерусалима? – всплеснула руками миссис Муррей, отпуская руку Клары, и с упреком обратилась к одуванчику. – Почему вы скрыли это от меня, Брайан?

– Не так поэтично. Я всего-навсего из Тель-Авива, – усмехнулась Клара, краем глаза наблюдая, как Ян поднялся со своего уютного местечка на диване и маневрируя среди оживленных групп расходящихся гостей, направился к ней. По мере его приближения миссис Муррей начала растворяться в воздухе. Сперва исчезло ее черное платье с белым кружевным воротничком, потом ее бесплотные лапки, потом прозрачные глаза на бледном лице.

– Я просто не успел рассказать миссис Муррей, откуда вы прибыли, – смущенно пробормотал где-то в тумане Брайан, невольно возвращая исчезнувшую старуху обратно в поле зрения Клары.

– А вы это знали? – постаралась удивиться Клара, которой это было сейчас совершенно безразлично, и повернулась к Яну спиной, чтобы окончательно не потерять связь с реальностью.

– Брайан знает все, – вмешался Ури. – Потому что он по сути управляет этой библиотекой.

– Не слушайте его, он шутит! – окончательно смутился Брайан. Его бледные щеки вспыхнули странно несоответствующим их рыхлости интенсивным девичьим румянцем. Но Ури уже понесло:

– Все мы здесь у него руках, – зачастил он пугающе знакомой Кларе нервозной скороговоркой, когда слова летят впереди мыслей. Похоже, ему было непросто, не выдавая себя, вести с ней светскую беседу. – Ведь у него хранятся ключи от всех архивов, он ведает всеми каталогами и выдает магнитные карточки для входа в хранилище редких рукописей…

– Кто этот маг и волшебник? – раздался над плечом Клары голос Яна. – Неужто вы, Брайан?

Он остановился так близко от Клары, что его теплое дыхание щекотно всколыхнуло волосы у нее за ухом. У нее перехватило горло и она на миг напряженно застыла, потому что больше всего на свете ей хотелось сейчас вот так, при всех откинуться назад и прижаться к Яну всем телом, от колен до затылка. Но вместо этого она усилием воли расслабила мускулы и обратилась к Брайану:

– Значит, именно у вас я могу получить свой пропуск в хранилище?

– Да, да, ваша карточка готова и ждет вас. Заходите ко мне сразу после чая, я только отвезу миссис Муррей и тут же вернусь.

Брайан ухватился за ручки кресла старухи и двинулся было к выходу, но Ян остановил его:

– А как дела с моей карточкой? – спросил он. – Я уже третий день жду.

Маленькие ладошки Брайана взметнулись вверх пригладить вставший дыбом легкий пух на макушке. Ассиметричное его личико выразило одновременно растерянность и мольбу о прощении:

– Я должен вас огорчить: вам отказали.

– За какую же это провинность я наказан, хотел бы я знать? – вспыхнул Ян.

– Нет, нет, вы тут ни при чем! В этом отказе нет ничего личного, – заторопился Брайан, и Кларе показалось, что он сейчас заплачет. – Дело в том, что атмосферные условия в хранилище строго ограничивают число посетителей. Одновременно там могут находиться только четыре человека.

– Что же мешает мне стать одним из четверых?

– Просто они уже есть, эти четверо. Только на эту неделю, не навсегда, вы понимаете?

– Но вы же дали пропуск госпоже Кларе из Иерусалима, хотя она приехала только сегодня.

Клара вздрогнула от того, как Ян произнес ее имя – отчужденно и даже враждебно, как посторонний.