Минус - Роман Сенчин

— Но правильно, — говорил Андрюня, наблюдая, как мы с Вадимом расставляем на столе купленные в ближайшем магазине «24 часа» бутылки и закусь, — а то там, блин, сидишь, как неродной, только и ждешь, когда они набрешутся и созреют для заглота виноградного морсика.

А бригадир порадовал нас сообщением:

— Лорка Волкова обещалась прийти. Я для нее вот спецом пузырь «Изабеллы» стянул.

— Нормалёк! С девчонками всегда как-то уютней, — заулыбался Андрюня. — Можно было и Ольку-костюмершу пригласить или эту, которая вместо Ксюхи.

— Да я предлагал — не хотят.

— У, сучки…

Перед самым отъездом, кстати, пришлось срочно искать по минусинским парикмахерским человека, способного заменить исчезнувшую Оксану. Нашли девчонку (неплохую на вид), кое-как ввели в курс дела… Да, она ничего, эта новенькая, может, если Ксюха влипла серьезно, останется в театре. Тогда буду пытаться завязать с ней отношения…

Пьем без азарта, каждый, не признаваясь вслух, занят ожиданием прихода симпатичной актрисочки Ларисы Волковой… Когда Петраченко заводит свой знаменитый монолог о лживости актерского искусства, мне представляется именно она. Лариса играет свои роли до того искренне, что у меня, да и у многих, чувствую, возникает желание зарыдать, тоска начинает душу царапать; и я поскорей ухожу подальше от сцены, чтоб не видеть ее, не слышать придуманных чужим, давно умершим автором слов, которые она с чувством озвучивает, в двадцатый, в пятидесятый раз искренне переживает… Она, говорят, очень талантливая и за три сезона, что работает в театре после окончания училища культуры, стала почти незаменимой — занята чуть не во всех постановках.

По ковровой дорожке шелест многих шагов. Голоса.

— Отбанкетились, — угадывает Андрюня. — Договорились, ха-ха, открыть здесь наш филиал!

— Вот ты и останешься в славном Саяногорске, — тут же подкалывает его бригадир. — Будешь начальником здешних монтиров.

Андрюня собирается сказануть что-то в ответ, но в это время — стук в дверь. Вадим вскакивает.

— Я на пять минут, мальчики, — не успев войти, предупредила Лариса и с порога заценила комнату: — Ух, какие вам апартаменты достались! Люкс! А у нас с Татьяной хоть и двухместный, но вообще… На стенах такие вот пятна, обои вздутые…

Можно подумать, она в Минусинске живет в белоснежном дворце с бассейнами и балдахинами… Вадим суетится перед ней, как лакей.

— Вот сюда, Лор, присаживайся. Специально для тебя винцо бережем… Как там банкет?

— Да какой это банкет! Фу! — Актриса сморщила симпатичное личико. — Мне много не надо, — остановила текущую в ее пластиковый стаканчик струйку «Изабеллы», — завтра сказка тяжелая. Кувыркаться, бегать… Сказки больше энергии забирают, чем серьезные.

Вадим явно клеится к ней. В меру своих способностей, конечно, говорит неуклюжие комплименты. Андрюня конкурирует с бригадиром. Меня это почему-то начинает злить, тянет ляпнуть какую-нибудь неожиданную, хамскую фразочку… Смотрю на подвижное, привлекательное и молодое, но уже подпорченное гримом лицо Ларисы, слушаю ее мелодичный и в то же время искусственный, раздражающий голосок. Этим голоском она делится своими творческими планами:

— Собираюсь летом поступать в ГИТИС. Дубравин согласен, он уверен, что у меня есть талант.

— Не талант, талантище! — поправляет Вадим.

— Давай, Лора, это дело серьезное! — тут же подключается и Андрюня.

— Если зацеплюсь в Москве, буду стараться там место найти. Зачем возвращаться? Но, — Лариса встряхнулась, — не будем загадывать…

— Вот именно, — говорю, наливая парням водку в посудинки. — Давайте просто — за грандиозность желаний!

— Мне не… не могу, — подает голос незаметно спекшийся Игорек, встает и, чуть не потеряв равновесие, хватается за спинку стула.

— Погоди, Игореня, последнюю. Давай, за желания! Это святое!

— Нет, не могу… Спать… — Шатаясь, икая, Игорек покидает номер.

Вскоре и актрисочка засобиралась:

— Пора отдохнуть. Завтра тяжелая сказка…

— Ну что это! Сколько еще вина, сколько закуски! — Вадим протягивает ей блюдце с нарезанным желтокожим яблоком. — Ларисик, еще чуть-чуть! Пообщаемся.

Но она уходит. Мы в молчании допиваем водку, затем «Изабеллу», гасим свет и ложимся в кровати. Бригадир начинает задорным от злости голосом фантазировать, как бы, в каких позах он оттрахал Ларису Волкову. Постепенно подключаемся и мы с Андрюней. И получается жутко возбуждающе, почти как наяву. Кажется, что девушка сейчас на соседней постели, занимается с Андрюней или Вадимом и вот-вот окажется подо мной или — лучше — сверху. Обнаженная амазонка на молодом скакуне… Стараясь не шубуршать, я потираю зажатый в кулаке, налитый кровью и силой член и быстро кончаю в край простыни. Засыпаю, чувствуя рядом с собой горячее, гладкое, упругое тело прекрасной девушки.

Поздно вечером в воскресенье вернулись в Минусинск. Разгрузку «ЗИЛа» с декорациями отложили до вторника.

Из последних сил я притащился в общагу, а там, естественно, Лёха. Бланш с его рожи почти что сошел, зато у него новая неприятность.

— И чего теперь? Как я им помогу? — сразу, не спросив даже, как гастроли прошли, заныл. — Горшки таскать? Ох, твою-то… бля-а!..

— Что опять?

Он читает мне телеграмму:

— «Приезжай попрощаться, очень плохи, деньги дорогу выслали адрес театра. Мама». Ну и как?..

Я помалкиваю. Я ошарашен и в то же время рад, что Лёха может уехать, пусть ненадолго, на неделю-другую. Пожить без него… Чтоб как-то отреагировать, говорю:

— Да, приятного мало.

И сосед тут же засыпает меня словами:

— Может, забить, слышишь, Ромка? Получу деньги и отправлю обратно. А? Дам телеграмму, что, мол, работаю, не могу никак. А? Ведь я там сгину, Ромка, я чувствую!.. Что мне там делать, сам посуди. Совсем никаких вариантов. Что, в шахту лезть, что ли? Ну, есть у меня права, могу на грузовике ездить, но… но разве смогу? Спецом где-нибудь перевернусь с тоски… Не хочу я отсюда… Ну и что, что родители? Они свою жизненку просрали, а теперь меня зовут, чтоб я им доживать помогал. Блин, да я сам жить хочу!.. С бухгалтершей если выгорит, хоть разок по-настоящему куражнуть. Не ехать, а? К чертям этот сыновий долг! Они-то, когда меня зачинали, думали? Я не просился сюда, но если родился уж… Почему я-то тоже мучиться должен?

— Погоди, — пытаюсь перевести разговор. — Про Ксюху слышал что-нибудь?

— Да на хрена мне все эти Ксюхи?! У меня своих геморроев хватает!

Но, как часто это бывает с ним, наоравшись, Лёха стал увлеченно рассказывать про заморочки других. Сегодня вот про Ксюху и Павлика:

— Короче, дочитался этот дебил. Теперь лет пяток точно читать не сможет. Ха-ха, кроме своего дела!.. Что случилось-то? Да грабанули они одного коммерка. Мне в театре и в общаге тут порассказали, но не верится — слишком смешно. По натуре, как в фильме дешевом… У Павлика, в общем, какой-то дружок с машиной был. Они втроем приехали вечером к коммеру на дом — Павлик, Ксюха и этот дружок, — натянули чулки на бошки, вытащили детские пистолеты. Ну, эти, китайские, они ж с виду один в один настоящие… Короче говоря, к коммеру ворвались, положили его с женой на пол, связали, обшарили хату, денег тысяч пятнадцать, что ли, нашли, вещи какие-то… Ну и свалили. И получилось бы, может, если бы гаишники их не тормознули. Ну, случайно чисто, документы проверить, а они — по газам. Менты за ними. Повязали, короче. Мне билетерша рассказала, у нее сын в прокуратуре, оказывается. Имей в виду, подонок!.. Ксюхе-то, наверно, условняк влепят, а Павлик по полной загремел. Тем более траву нашли у него в комнате… Нравится?