Адамово яблоко - Ольга Погодина-Кузьмина

Женщина молча посторонилась, пропуская Георгия в коридор, половину которого занимала мебельная стенка ещё советского образца. Малогабаритная спальня также была заставлена старой мебелью. Здесь было темно и душно, пахло лекарствами и крепким табаком.

Игорь лежал на низком и слишком коротком для него диванчике, укрывшись с головой, поджав ноги. На полу у изголовья стояла чашка, наполненная какой-то мутной жидкостью. Тут же валялся скомканный носовой платок.

Георгий сел к нему на постель.

— Ну как ты, заяц? Почему телефон не отвечает — ни твой, ни домашний? Я три дня звоню.

— Телефон сломался, — глухо пробормотал тот из своего укрытия.

— Эй, что случилось? — Георгий потянул одеяло, чтоб открыть его лицо, но он крепко вцепился в свой край. — Всё обижаешься на меня? Ну, прости. Я злой, ревнивый тиран. Больше ни слова не услышишь про Маркова, обещаю. Я был не прав.

— Нет, не обижаюсь, — ответил он, помолчав. — Только у меня грипп. Я заразный.

— Да, Эрнест сказал, ты кашлял. Ну, посмотри на меня.

Между ними завязалась недолгая борьба, в результате которой Георгию Максимовичу удалось отвоевать половину одеяла и увидеть его затылок и плечо. На нем была фланелевая пижама с корабликами, мятая и уже довольно грязная. От тела шел сухой жар и особый его медовый запах — головокружительный.

Втягивая этот жар дрожащими ноздрями, Георгий подумал вдруг, каким сладким безумием было бы добиться от него близости прямо здесь, на его детском диване, в душной темноте. Насладиться им, скупо рассчитывая движения, чтоб не выдать себя скрипом кровати; сдерживая в горле звуки, аккомпанирующие страсти.

Обуздав фантазию, Георгий Максимович только на секунду прижался губами к его затылку, пощупал лоб.

— Горячий… Правда, ты всегда горячий. Давай-ка, поехали лечиться ко мне?

— Хорошо, — с неожиданной легкостью согласился Игорь. — Только подожди внизу. Чтобы тётка не скандалила. Я оденусь и спущусь.

Женщина в выцветшем халате всё ещё стояла у двери. Прощаясь, Георгий прочёл в её глазах осуждение и неприязнь. Она не могла слышать их разговор, но, видимо, догадалась о сути дела. Это не имело ровным счетом никакого значения, но вызывало ощущение неловкости.

Закурив возле машины, Георгий вспомнил слова, которыми час назад утешал Марьяну — ответы на главные вопросы жизни лежат на поверхности… Однако сам он почему-то не мог сосредоточиться на предвкушении простых и близких удовольствий. Вместо этого он думал о странном поведении тётки Игоря, о нищей обстановке его жилья с пожелтевшими обоями и пыльными коврами на стенах и о той нелепой роли, которую навязывали ему эти обстоятельства. Роли Свидригайлова, выискавшего очередную жертву своей похоти в семействе бедной чиновницы.

«И правда, раз уж так, снять ему квартиру и наезжать раз в неделю, и пусть думают что хотят», — вдруг решил он, глядя, как мальчик выходит из подъезда со спортивной сумкой на плече, легкий и длинноногий, с особой его угловатой грацией в каждом движении.

— Что в сумке? — полюбопытствовал, открывая для него багажник.

— Так, вещи, — ответил Игорь хмуро. — Не важно. Просто поехали скорей.

— А что такое? — проговорил Георгий Максимович, уже выезжая из двора на дорогу. — Мы куда-то торопимся? Дай мне хоть на тебя посмотреть.

Он повернул к Георгию бледное, чуть похудевшее за эти дни лицо.

— Не торопимся, просто не хочу проблем. Меня тут в армию собираются отправить.

Георгий удивился.

— Погоди-ка, ты разве попадаешь в этот призыв? Фред же занимается вашими отсрочками. Он говорил, что у тебя всё в порядке.

— Да всё в порядке, не парься, — заявил тот неожиданно бодро. — Мои траблы. Разберусь.

Георгий поймал себя на странном ощущении — ему показалось, Игорь не просто врет или чего-то не договаривает, но что за его словами вот-вот проявится некий важный сокровенный смысл. Сейчас совсем не хотелось раздумывать над этим; хотелось скорее приехать, подняться в квартиру, налить себе и ему коньяка, лечь и смотреть, как он раздевается. Почему-то Георгий вспомнил, как тот отдался ему в первый раз, неловкий от неопытности, но такой податливый и желанный, что его телом можно было наслаждаться как пекинской оперой, шесть часов подряд.

— А знаешь, твоя тётка не производит впечатления такой ведьмы, как ты описывал, — заметил Георгий, пытаясь стреножить преждевременную активность чувств и частей собственного тела. — Мне показалось, что она меня почему-то испугалась.

Игорь пожал плечами.

— Да нет, я не описывал, что она ведьма. Она всего боится. Сам же говоришь — женщины полны загадок.

Глядя вперед, на дорогу, прихваченную морозом и скользкую, как каток, Георгий сжал его колено.

— Хочу тебя, заяц. Просто нет никакого терпения. Ты-то хоть немного скучал?

— Скучал, — ответил он без особого энтузиазма.

— На Рождество я собираюсь поехать в Европу, — чтобы взбодрить его, Георгий решил поделиться своими планами. — Недели на две, или лучше на три. Сначала по делам, а после к морю, на Тенерифе. Это райский остров, там круглый год цветут азалии, а песок на побережье сребристо-серый — пепел древнего вулкана… Не хочешь составить компанию?

Прием оказался действенным. Мальчик взглянул ужасно хорошо, как в самом начале — с внезапным изумлением, доверчиво и радостно.

— К морю?

Георгий невольно улыбнулся.

— Снимем виллу с бассейном, возьмем машину напрокат. Поездим по диким пляжам, поднимемся на гору Тейде… Вдвоем, никаких больше компаний. Только море, солнце, кубинский ром и беспорядочный секс. Буду пить твою кровь, как кьянти. Как тебе такой план?

— Хороший план, — ответил он, но отчего-то снова помрачнел. Отвернулся, нервно закуривая.

Кашель тут же заклокотал в его бронхах. Георгий отнял у него сигарету и выбросил в окно.

— Ну-ка, ты мне брось играть Травиату. Твоя задача — поправиться к назначенной дате.

— Стой, стой, — воскликнул он. — Там магазин. Купишь мне «Бёрн» или «Адреналин Раш»?

— Четыре банки в холодильнике, ещё с прошлого раза, — возразил Георгий, и всё же, повинуясь какому-то внезапному и необъяснимому чувству, припарковал машину у обочины. Спросил: — Что происходит, Игорь? Ты мне скажешь?

Тот помолчал, кусая губы, а затем ответил в духе персонажей сказки Кэрролла:

— Просто тебе повезло, что он машину в сервис вечером повез.

— Кто? — уточнил Георгий.

— Дядя Витя, мой отчим.

Чувствуя недоброе, Георгий заглянул ему в лицо.

— Что это за новости? Откуда взялся отчим?

— Приехал из горячей точки, — мальчик нервно хмыкнул. — Он в МЧС работает, шофером. Офицер внутренней службы. Его часто в командировки отправляют, где всякие стихийные бедствия, и по обмену опытом. В этот раз не было четыре месяца, а теперь вернулся. Хочет меня в армию отправить.