Человек из чужого времени - Борис Сидненко

Когда Михаил рассказал обо всем этом Лизе, она с восхищением произнесла:

– Господи, вы еще и сентиментальны. Михаил, вы бесподобны в своем таланте очаровывать людей, – а про себя она отметила, что его надо немного поддержать, ведь слезы умиления означают, что психика человека находится на грани срыва. – И я начинаю бояться за вас. Ваша порядочность, сентиментальность и интеллигентность ни к чему хорошему не приведут. За вами, как за маленьким ребенком, надо ходить следом и оберегать от опасностей.

– От всего не убережешься.

– Это, конечно, так, но лезть на рожон не стоит, лучше разумно отойти в сторону.

– Так поступают слабые и трусливые люди.

– Так поступают мудрые и опытные люди.

– Если бы вы знали, Лиза, что я сейчас чувствую.

– Догадываюсь, – она с грустью посмотрела собеседнику в глаза и тихо добавила: – Вам в этом мире одиноко. Вы, Михаил, – человек из чужого времени.

– Ничто в этой жизни просто так не происходит. Та бабка, которая давным-давно умерла, а потом невесть сколько шастала по коридору, неспроста толкнула меня в спину.

– Вы так думаете? Я запомнила ваш рассказ и понимаю, что вы имеете в виду. Мне кажется, Михаил, вы преувеличиваете. Мистика до добра не доводит.

– Мне все так говорят. Но нет, этот толчок я запомнил на всю жизнь. Она словно защищала от меня свою правнучку. Защищала от того, кто воспринимал свою девушку только наполовину, от того, кто не принадлежал ей полностью и тайно, в своих мыслях мечтал еще об одной, другой половине. Я мечтал о светлом будущем и не ценил настоящее.

– Тут вы не одиноки, у нас этим грешила вся страна. Будь я социологом, назвала бы данное явление эффектом Петрова.

– Шутите, а у меня это было действительно так. Нельзя жениться на половине человека. Печально, но факт, что я даже встречался с той другой, недостающей мне половиной. Бабка как бы сказала: «Хочешь все – отправляйся-ка тогда в другое время, там и найдешь желанное, а здесь не дури девке голову».

– Вы, Михаил, идеалист. В реальном мире все наполовину нормальные.

– Вероятно, я становлюсь таким же… Но как мне все это не по душе!

– А вы не задумывались над тем, почему ваше путешествие сюда не произошло в тот же день?

– Не знаю, видно, я должен был выполнить еще одну миссию, например похоронить дядю.

– Вы что же, так сильно были с ним связаны?

– Да. Дело в том, что мой отец погиб в последней крымской кампании, когда я был еще маленьким, и опеку надо мной взял мамин родственник. Она называла его дядей, ну и я называл его так же. Хотя по возрасту он был моим дедом. Мы были очень близки. И образованием, и карьерой я был обязан только ему. Незадолго до моего поступления в университет умерла мама, от воспаления легких. Мой дядя остался единственным близким для меня человеком. На маминых похоронах он сказал мне: «Ну что ж, видно, придется мне еще немного пожить, пока я из тебя не сделаю самостоятельного человека». Мы продали наш флигелек на Малой Посадской и купили огромную квартиру на Мойке. Теперь мы жили по соседству. Дядя частенько наведывался ко мне в гости. Мне было с ним интересно и комфортно. Я его очень любил.

– Что-то здесь не вяжется.

– Наоборот. Все слишком связано воедино. Девушка от меня отказывается. Я хороню дядю. Я остаюсь совершенно одиноким человеком.

– Одиночество – страшная штука.

– Я стал не только одиноким, но и несчастным человеком. Вы знаете, что это такое, когда нет ни родственников, ни друзей, когда нет рядом любимого и понимающего тебя человека?

– Я понимаю вас.

– Надеюсь… Только тогда каждой клеточкой своего существа я осознал и прочувствовал, что для нас означает связь с близкими людьми и их утрата… У меня нет братьев и сестер. Родственники с нами не общались. Я переживал, когда не стало отца, я страдал, когда умерла мама, Я чуть было не потерял рассудок, когда умер дядя. Ни родных, ни друзей, ни любимого человека… И вдруг я увидел ваш образ! Сознание помутилось, вспышка, удар молнии, и я за один миг пронесся сквозь столетие. Я попал в новое время и наткнулся уже не на мифическое видение, а на вас реальную.

– Вот это – неоспоримый факт. Наткнулись так уж наткнулись.

– Я напугал вас…

– До смерти.

– Да, конечно. Извините.

– Ладно. Это уже история. Или точнее – событие, с которого все началось.

– Получается так, что вы – мой ориентир и проводник в этом времени, мой добрый очаровательный ангел.

– А вы уверены, Михаил, что эта роль мне по плечу?

– Лиза, милая, только не отказывайтесь от меня и не бросайте посреди джунглей.

– А вы, оказывается, еще и «храбрец».

– Стыдно признаться, но это так. Я ужасный трус.

– А может быть, это куда более серьезное испытание?

– Что вы имеете в виду?

– Вы мечтали об идеале – и вот вы его получаете: ту самую девушку в новом обличье, соединившую в себе ваши потаенные желания, ваши мечты? Вот они, райские кущи, вот она, желанная Ева. Но жизнь полна соблазнов. И тут появляюсь я. Увы и ах! Адам на распутье. Вы хоть на секунду можете себе представить, что я – никакой не ангел, а самый что ни на есть змей-искуситель.

Лиза шутила, ей было весело. Михаил глупо улыбался, мол, шутка ему очень понравилась, а на самом деле он даже побледнел от того, как точно Лиза угадала его мысли. А девушка продолжала веселиться и подтрунивать над Михаилом.

– В моем образе жизнь подбрасывает вам не менее заманчивое искушение, чем соединение двух половинок. У вас дилемма. Перед вами опять встала задача выбора. Как тогда, сто лет назад. Вы готовы к такому испытанию?

– Не знаю. Возможно, вы и правы… Нет, вы не правы. Я хочу этого. Мне уже без вас – никуда.

– Расслабьтесь, Михаил, я же шучу. Не понимайте все так буквально, вспомните о том, что у вас есть замечательное чувство юмора. Здесь уже не джунгли. Здесь Невский проспект, тьма народу, мы среди своих, среди таких же слабаков, в общей стае.

Они сидели в кафе на Невском проспекте, ели мороженое, пили кофе и вели беседу. Стремительно надвигалась ночь. Город оживал. Зажигались фонари, то там, то тут в окнах появлялся свет, разноцветная реклама феерически мерцала на всех фасадах. Людей становилось все больше и больше. Именно это создавало особое ощущение спокойствия и возбуждения. «Стая таких же слабаков», как сказала Лиза, защищала Михаила от опасностей. Окружающий мир уже не казался ему джунглями. А радость и беззаботность праздно бродящих людей автоматически впитывались сознанием. То же ощущение мира передалось и Лизе. Беседа постепенно приняла лирическое направление.

– Скажу откровенно, мне понравилась ваша идея с соединением двух идеальных половинок. В какой-то момент люди начинают искать изъяны в образе любимого человека, а вы, наоборот, идеализируете свою любовь.