Flutter. Круто, блин. Хроники одного тренинга - Наташа Маркович

Может, они хотят деньги стырить?

Посовещавшись, решаем, что надо позвонить в Германию, уточнить сумму и все остальное. Ответственный — Дима. У него по всей Европе друзья почему-то раскиданы.

Вечером новости: Света уходит от мужа.

Говорить с ней он отказался, заявив, чтобы она не несла всякую чушь, а шла на кухню и мыла посуду. В ответ на ее слова о том, что там нет никакой немытой посуды, он заявил, что на это ему наплевать.

Дичь какая-то. Я думала, что в двадцать первом веке практически не осталось людей, неспособных хотя бы к минимальному диалогу. Впрочем, возможно, ему на нее совсем наплевать. Или он не верит, что она способна предпринять решительные действия.

* * *

Поскольку в Игре пока все ровно, то на собрании в четверг тоже не нашлось причины для наезда на меня. Поинтересовались моими делами с Артемом. Я сказала, что все замечательно. «Ну-ну», — ответили они хором.

Все же в личную жизнь не принято нагло лезть. Хотя в нашем офисе, честно говоря, всем насрать на то, что кем-то где-то когда-то было принято.

— Ты расслаблена, — предупредил на прощание Глеб. — Жди жопы.

Так и есть. Прорицатель хренов!

Опять все забуксовало. Саша неожиданно поругался с женой и собрал шмотки.

В Германию не позвонили. Оказывается, Дима попросил Сашу, как руководителя проекта, узнать телефон клиники, Саша, собрался поручить это Свете, но Света, занятая разборками с мужем, попросила поручить это кому-нибудь другому. Но тут разборки начались у Саши, и он вообще все на свете забыл. Дима же, не дождавшись информации, не пошевелил ни одним пальцем.

Какой-то кошмар. Дело двух телефонных звонков вдруг оказалось непосильной ношей.

Я ору. Вернее, не ору, поскольку не имею привычки и не считаю себя вправе, а просто жестко наезжаю.

Диме по фигу проект, Саша и Света слишком реактивны, а всем остальным наплевать на своих партнеров по Игре, на себя, на ребенка и вообще…

— Что значит реактивны? — спрашивает Сима.

— Это значит, что, когда происходит событие, мы выдаем спонтанную реакцию, — объясняет умный Антон, — не осознанную и сознательно выбранную, а как эмоция на душу положит. То есть, по сути, являемся рабами этой ситуации. А потом еще пытаемся манипулировать. Как так, у меня трагедия жизни разыгрывается, я так переживаю, а вы тут с какими- то мелкими звонками лезете. Да переживай ты сколько влезет! Как будто нельзя при этом разделить: звонки отдельно, трагедия отдельно.

— А Саша вообще так круто среагировал, что решил наплевать на данное им же слово, — подхватываю я. — Рабы эмоций. Зомби. Причем зомби неосознанные.

— Разве эмоции — это плохо? — делает наивное лицо умная Сима. В дурочку играет с перепугу.

— Эмоции — это хорошо. Просто можно испытывать эмоции и заниматься при этом делами. Одно другому не мешает. Как вы не понимаете, вы пообещали родителям ребенка, что все сделаете. Они ждут, надеются, а вы тут трагедии переживаете. Пока вы все тут сходитесь, расходитесь, ссоритесь, миритесь, мужиков делите, ребенок умрет. И это все ярко отражает вашу жизнь.

— Зачем ты так говоришь? — обижается Света.

— А зачем ты так делаешь?

Все молчат, мы с капитанами тоже.

Помолчав, мы четверо встаем и уходим, после чего за дверью начинается всеобщий ор. Теперь мы в соседней комнате, и я на всякий случай наезжаю на капитанов. Не фиг молчать на собрании! Почему это я опять начинаю разговор, а не они?

После обсуждения ситуации становится ясно, что, поскольку у них нет опыта, они не знают, как быть капитанами, и боятся облажаться.

— Да не бывает правильных капитанов. Главное, быть внимательным и искренним. А ошибиться невозможно, — говорю я.

После этого открываю страшную тайну. Я тоже не знаю, как правильно быть координатором. Каждый раз все по-новому, блин. Прошлый опыт не работает.

Придя в ресторан, я стремительно наезжаю на управляющую за то, что уже пять дней не работает льдогенератор в баре. Гости пьют односолодовый айловский виски не с кубиками, а с дробленым льдом, которым положено посыпать свежую рыбу. Это кошмар! Кощунство.

После этого я еще звоню Артему и наезжаю на него тоже. За то, что не звонит, не пишет и вообще ему на меня насрать. Что-то у меня жажда крови проснулась сегодня, не иначе. Реагирую. Зомби. Правда, осознанная зомби, а это все же разница.

Жопа какая! В субботу все еще хуже.

Саша уехал от жены. Пока к Егору. У того двухкомнатная квартира, и он пустил Сашу перекантоваться. Я грубо сказала Антону, чтобы не звонил мне, пока не вернет этого негодяя домой. К жене.

Антон, как все нормальные зомби, среагировал, но сумел не нагрубить мне в ответ. У Светы проблемы. Вчера она уехала от мужа к маме, со всеми своими личными вещами и малышкой. Муж звонит маме, орет, истерит, требует возвращения жены на базу.

Анжела завралась. У нее в целях куча сделок по продаже рекламных площадей, и она добросовестно отчитывается на звонках, что все хорошо. Однако утром, еще до звонков, мне позвонила ее начальница, бывшая выпускница, и сказала, что скоро уволит ее.

— Чем вы там занимаетесь, я не пойму! — расстроилась она. — Вроде результаты должны расти, а у нее ни одной сделки, даже самой маленькой, за последний месяц.

— Епс. — расстроилась я в ответ.

В Германию не позвонили. Денег не нашли. Утвержденного плана лечения нет.

СМИ нет. Есть договоренность о репортаже, но договоренность — это не репортаж.

Соня каждый день опаздывает на звонки. Привлекает внимание в жажде сочувствия.

И так далее до бесконечности.

Я изо всех сил стараюсь не впадать в эмоциональную реакцию. Такие спады, в конце концов, всегда бывают после подъемов. Это неминуемый цикл развития. Всех колбасит. Наступает очередной флаттер.

Да заколебали! В конце концов, у меня тоже флаттер.

Артем достал. Главное, не звонить ему в таком состоянии. Мужчины плохо переносят наши истерики.

«Какое мне до этого дело? — думаю я через секунду. — Что я не женщина, что ли? Любая женщина имеет право на истерику».

Тут он сам звонит, вдруг. Да еще с заявлением, что мы завтра не увидимся.

Я не знаю ни испанского, не литовского языка. Зато я знаю все матерные слова на обоих. Он сам научил меня на свою голову.

Почти часовой разговор, прерывающийся бросанием мобильников, заканчивается тем, что я реву в трубку и кричу, что он меня не любит, в офисе наезжают, игроки ни фига не работают и, вообще, всем на меня насрать!

После чего он едет покупать билет. Манипуляция удалась.

Аэрофлот должен мне выдать премию.

Хотя, вообще-то говоря, Артем мог бы отделаться меньшими потерями. Пожалел бы меня, сказал пару добрых слов. Я же ему сто раз говорила, что женщины нуждаются в бессмысленных словах. Поддержки, одобрения, да любви просто. Его тупой и прямолинейный логический аппарат никак не может это переработать.