Моя подруга всегда против - Мил Миллингтон

– Мы говорили по телефону. Мое имя Пэл Далтон. Пришел по вызову.

– Да, присаживайтесь. Сейчас доложу.

Сидел я ровно столько времени, сколько потребовалось, чтобы сказать в селектор: «К вам Пэл Далтон…» – и меня мигом пригласили в кабинет. Секретарша, закрыв за мной дверь, вернулась к своим делам.

По меркам УСВА, кабинет был огромным. Если не считать компьютера, в нем не было мебели, обычной для рабочего помещения, – никаких тебе стеллажей. На книжных полках действительно стояли книги, а не справочники, папки с инструкциями и прочая бесполезная служебная документация. Стены не залеплены мозаикой приказов, графиков и расписаний. По всему кабинету застекленные шкафы с памятными дощечками, вазами, статуэтками (я невольно обратил внимание на одну из них, изображавшую игрока в бильярд), резными поделками и прочими сувенирами и призами. В глубине кабинета высокое окно обрамляло вид на пышный центральный парк, безупречные лужайки которого даже в этот час были утыканы апатичными фигурами бродяг в куртках не по росту и с бутылками дешевого сидра в руках. Перед окном стоял тяжелый деревянный начальственный стол. За столом восседал сам проректор. Вид у него был такой, словно его накануне травили собаками.

– Ч-ч-черт! Голова трещит, будто ее всю ночь трахали, – пожаловался хозяйственник. Он сжимал голову ладонями с обеих сторон, словно боялся, что она развалится на куски.

Джордж Джонс занимал должность проректора по хозчасти чуть больше трех лет. Прежде он трудился в университете на юге, названия которого я не мог вспомнить (да и Джордж, видимо, тоже). Коренастый валлиец разменял полтинник, черные как смоль волосы еще не успели поредеть, плечи и шея по толщине превышали средние показатели. У Джорджа была стать если не спортсмена, то человека, наделенного в молодости бульдожьей силой, однако каждый прожитый год добавлял ему пару фунтов веса.

– Голова болит? – поинтересовался я, считая нужным сказать хоть что-нибудь.

– Не просто болит, раскалывается, сука. Вчера выпил с друзьями пивка, а сегодня с утра в висках долбежка, как в доме нефтяника, что вернулся с вахты к молодой жене.

– Может быть, мне в другой раз зайти?

– Нет уж, это мои трудности, тебя они не должны волновать. Поставили вместо TCP, говоришь? Пэлом зовут, так? Необычное имя, а?

– Разве? Кажется, э-э… никто прежде такого не говорил.

– Да какая разница, правда? Ну, назвали и назвали. Родители могли бы окрестить тебя Говенышем, и то не было бы разницы – люди свою жизнь под имена не подстраивают, верно? Садись ты, слышь? Я не директор школы, а ты не ученик. Ты TCP хорошо знал?

– Средне.

– Куда этот гад подевался, не в курсе?

– К сожалению, даже не представляю.

– Нет, каков гусь, а? Пардон, совсем забыл. Чай? Кофе?

– Спасибо, не нужно. Если только вы сами будете…

– Ч-ч-черт, мне и подумать страшно о каком-нибудь пойле. У меня оно вот где колышется, в машине по дороге на работу чуть наружу не поперло. Ты ведь вместе с TCP работал? Насколько хорошо тебе известно, какими делами занимался у нас TCP?

– Мы с Терри работали в близком контакте. Совещались по всем аспектам работы мукзэпоя. Последнее слово, разумеется, оставалось за Терри, но я был в курсе абсолютно всех текущих дел.

А про себя подумал: «Именно так я заливал на собеседовании, накануне отрепетировав перед зеркалом».

– Абсолютно всех? – переспросил Джордж, сделав ударение на первом слове.

– О да, абсолютно.

Я понятия не имел, куда он клонит, но и сам умел расставлять ударения. Пусть не думает, что я ни черта не смыслю в делах.

– Хорошо. Молодцом. Выходит, ты правильный чувак, да? Реалист. Положиться можно, как на TCP. Если б он еще не слинял, не попрощавшись, будто по большой нужде приспичило, м-да-а-а… А ты пока лыжи не навострил?

– Я? Нет, что вы. У меня семья.

– Семейный человек, значит? Хорошо. Сперму не зазря проливал, а? Здорово. Ч-ч-черт, во рту такая гадость, словно собачье дерьмо жрал, ы-эх. Посмотри на мой язык – а-а-а… Как он выглядит?

– Ну… – замялся я.

– Правильно, не отвечай – лучше не знать. Ладно, Пэл, хватит любезностей, пора обговорить кое-какие срочные дела.

– Я готов.

– Хорошо. Сначала – чертов новый корпус, который будут строить в учебном центре, библиотека на кладбище. Главное, чтобы наоборот не получилось, да? Подрядчики, обычное дело, – свора скотов. TCP держал их в узде, теперь ты его заменишь. Не позволяй им вешать лапшу на уши. Дай им волю, они друг другу глотки перегрызут, потому особо с ними не церемонься, ясно? Для них ты – Господь Бог, ты меня понял? Если они заметят, что ты и задницу подтереть без решения комиссии не смеешь, тебя затопчут. Меня, разумеется, держи в курсе, но когда надо дать подрядчику пинка, чтобы заставить его работать, времени на достижение консенсуса в гребаной оперативной группе не теряй. Ты с Назимом Икбалом знаком?

– Я о нем слышал, но мы не встречались. Это главный маркетолог университета, не так ли?

– Так. Сволочь порядочная, но у него должность такая. Назим дело знает крепко и панике не поддается. TCP работал с ним в плотном контакте. В наше время главное – имидж. Когда сверху начинает литься дерьмо, Назим раскрывает над нами зонтик Я ему скажу, что ты – новый кумзапой.

– Мукзэпой.

– Короче, я ему передам, что ты – наш новый человек. Идем дальше – набор студентов с Тихоокеанского региона. На данный момент это и есть дерьмо, льющееся сверху, да ты, наверное, и сам догадываешься. Не знаю, дошла ли новость до людей в Тихоокеанском регионе, что TCP дал деру, но мы его исчезновение афишировать не будем. Правда, вони все равно не оберешься. Придется тебе их ублажать.

Возможно, упоминание о Тихоокеанском регионе, TCP и ублажении в одном контексте побудило меня рискнуть и задать вопрос, несмотря на опасение показать себя полным профаном:

– Вы знакомы с Чанг Хо Ямом?

– Ч-ч-черт, он что, выходил на связь?

– Он мне звонил. То есть звонил он TCP, но я ему сказал, что теперь вместо TCP – я.

– А что еще ты ему сказал?

– В принципе, больше ничего.

– Молодец, правильно сделал. Чанг Хо Ям – наш человек, член ДОПОЛа.

– Вот и он так сказал. Господи, каких же размеров прибор у этого мужика? Наверное, про него фильмы снимают, а я даже не слышал. Мне бы такой.

– Какой?

– Ну… до пола. – Я покосился на свою ширинку.

– Ты что? ДОПОЛ пишется большими буквами.

– Да понял я уже. Инструмент серьезных размеров.

– Чего?! Чанг Хо Ям является членом ДОПОЛа, добровольного общества продвижения образовательных лицензий, которое ведет набор студентов в Тихоокеанском регионе. Ты же сказал, что абсолютно все знаешь?