Фантастиш блястиш - Григорий Аркатов

– Вот и хорошо, – сказал Балябин.

На этот раз я последовал за ним. Мы вышли из гостиницы и свернули за угол. Там посреди детской игровой площадки стоял человек. Ни детишек, ни кого-то еще поблизости не было. Правда, иногда из-за дуба, стоящего в стороне, выглядывало перепуганное лицо в фуражке.

– А где оцепление? – спросил я у милиции.

– Нет средств, – ответили мне, – Сказали справляться своими силами.

Такое положение дел поставило меня в тупик.

– И как вы это представляете?

– Ну, мы попросили людей не подходить близко. Типа снимается ролик для телепередачи «Самые безумные каскадеры».

– А что делать нам?

– Заставьте его сдаться.

Мои беседы с представителями закона нисколечко не интересовали журналиста, и он уже шагал по направлению к цели. Пришлось догонять его вприпрыжку.

– А кто он такой? – спросил я по ходу.

– Еще один псих. Говорит, его зовут Дмитрий «Фьюче» Дубровский.

– «Фьюче»? Какой идиот мог придумать такой псевдоним?

– Тот, что теперь хочет себя подорвать.

Через несколько шагов надрывный голос остановил нас:

– Стойте!

И мы не сделали лишнего движения, испуганные одним только писком сумасшедшего.

– Я просил Когана. А это не Коган.

– Дмитрий…, – попытался было объяснить Балябин.

Но тот прервал его взрывом гневных фраз:

– Я же сказал!.. Фьюче!.. Меня зовут Фьюче!..

– Хорошо, Фьюче, – продолжил спокойным тоном журналист, – Мы не смогли найти Когана, но здесь его первый помощник.

И снова взрыв эмоций.

– Я же сказал, что мне нужен Коган!

От его писка у меня взрывался мозг. Да и ждать взрыва я как-то не собирался.

– А в чем дело? – спросил я.

– Ни в чем! – продолжал вопить этот злобный выродок с броским погонялом, которое он выдумал на досуге, – Вали отсюда, приспешник мирового правительства.

«Тяжелый случай», – подумал я и сделал шаг вперед.

– Стоять!

Но я не слушал и шел дальше шаг за шагом.

– Я сейчас взорву себя!

– Взрывай! – мой ответ был полон наглого цинизма, – Но знай, что я могу тебе помочь.

– Помочь? – для убедительности террорист стал угрожать нажатой красной кнопкой на импровизированном пульте, – Все вы так говорите. А потом тебя убивают или сажают в психушку. Я туда больше не вернусь!

– А как иначе? Бомбы-то у тебя нет.

На долю секунды лицо Фьюче проявило растерянность, а потом оно вновь выставило врагу напоказ злобный взгляд.

– Есть.

Но было уже поздно.

– Сдавайся, – сказал я, усмехнувшись, – И тебя вылечат.

Однако псих не собирался сдаваться.

– Нет! Нет! Нет!.. – в порыве отчаяния он даже стал нажимать все прочие кнопки на пульте.

Но взрыва не произошло. Видимо парень и сам себя убедил в существовании бомбы. Пока он суетился в приступе непонимания собственного безумия, а я наблюдал за этой комедией, подоспел Балябин и ударом в челюсть повалил его на землю.

– Нет! Нет! – мямлил Фьюче, впиваясь ногтями в перегной, – Они придут за мной. Они знают про документы. Вы не понимаете….

– Все мы понимаем, – пояснил Балябин, хватая психа за шкварник.

– Постой! – сказал я журналисту, повинуясь какому-то потаенному инстинкту.

Балябин посмотрел на меня тем же взглядом, каким я ранее был удостоен в гостинице, в котором смешалось непонимание, раздражение и злоба.

– Чего еще?

– А может он говорит правду?

Еще один взгляд в мою сторону.

– Да у него крыша набекрень….

Я посмотрел в сторону милиции. Ее воины наконец-то перебороли слабость в штанах и медленно приближались. Потом я посмотрел на Фьюче, который сплевывал кровь из разбитой губы на траву.

– Что за документы?

Он взглянул на меня с презрением.

– А какая вам разница? Или вы работаете на них??

– Я работаю на себя.

– Это вы так считаете.

Фьюче еще раз сплюнул, а потом вмешался Балябин.

– Хватит баек. Надоели бредни, – и стал заламывать ему руки.

Однако псих разговорился не на шутку.

– Но, получая правду в конвертах, ты не считал ее бредом сумасшедшего….

– Что?!

В порыве некоего смятения Балябин выпустил пленника из рук и тот, не удержавшись на ногах, вновь рухнул на землю.

– Этого не может быть, – прошептал он.

– Еще как может, – теперь была очередь Фьюче смеяться.

И получалось, что только я оставался в кругу непосвященных.

– Что происходит?

Журналист оставил где-то далеко свое самодовольство и злобу. В тот момент он выглядел более чем потерянным и не менее обескураженным. И в глазах его поселился страх. Точнее это была безбрежная боязнь признать правду.

Вместо него на мой вопрос ответил Фьюче:

– Я посылал ему некоторые материалы. И он знает, что я не вру.

– Не врешь о чем?

– О том, что всем управляет мировое тайное правительство, которое уверено, что Ельцин жив….

– Ельцин?

– Да. Знаешь, некоторые считают, Элвиса живым, другие пишут на стенах «Цой жив!», а эти посчитали, что подобного отношения достоин и Ельцин. Почему бы и нет – решили они. Так что теперь они готовятся к его возвращению, превращая цивилизации в единый и неделимый конгломерат. И когда все будет готово, Ельцин якобы должен вернуться, как Карлсон, который живет на крыше….

– Но это полный бред….

– Решать тебе. Но посмотри на журналиста… Он знает правду…

В желании перебороть собственный моральный паралич Балябин попытался было что-то ответить своему психованному информатору, но не успел. Подбежавшие милиционеры взялись за бесплатный массаж для Фьюче. Но перед тем как одна из дубинок лишила подпольщика сознания, он успел прокричать:

– Найдите документы! Они в Бутово… дом 21….

Когда Дубровского отправили в кутузку, мы с журналистом исчерпали свою миссию. Милиционеры сказали нам «спасибо» и укатили праздновать успешное взятие Бастилии.

– И что теперь? – спросил меня Балябин, пробегая глазами по запустевшему месту происшествия.

– Ничего, – ответил я.

– А как же документы?