Год Мужчины. Ордер на Любовь - Александр Гордиенко

Прямой эфир. Аппаратная

Второй тур. Интеллектуальный. 1/8 финала. Продолжение.

Дикало проводил Юлию в сектор для проигравших и вернулся к лототрону.

– Жизнь продолжается! На подиум вызываются… – Дикало в очередной раз запустил лототрон.

– «Пентагон», камеры, внимание!

– Белый сектор – номер двадцать девять! Екатерина Строева!

Девятая камера выхватила Екатерину Строеву, девушку очень тонкого, почти субтильного телосложения, с непропорционально большой для такого тела грудью, волосы – вороново крыло; зеленоглазая красавица с холодным взглядом, в ослепительно белой хлопчатобумажной блузке с коротким рукавом на резинке и в короткой узкой белой юбке печатающей походкой «вижу цель» двинулась к белому выходу из «Пентагона».

– Оранжевый сектор – номер десять! Ирина Мартынова!

Ирина Мартынова, блондинка с ухоженными густыми длинными волосами, в черной облегающей блузке с открытым животом, джинсовых шортах, черных колготках и в высоких, по колено сапогах уверенным движением откинула волосы, улыбнулась в камеру – «все хорошо».

– Аплодисменты! – Дикало переместился к подиуму. – Екатерина Строева! Белый сектор. Ирина Мартынова! Оранжевый сектор.

– Катя, к вам первый вопрос. – Дикало взглянул на свой монитор. – Вы готовы? Лично я не готов… Не готов ответить на этот вопрос. Да… Вопрос… Тот еще вопросик… Катя, а как вы думаете, в чем разница между турбонаддувом и пистолетом?

– Ну что вы, Алексей… – Катерина обозначила улыбку. – Это же очень просто. Разница – в скорости. Насколько я себе представляю, при использовании первого, турбонаддува, можно быстро ездить, а после использования пистолета – уже нет. Только под Шопена.

– Третья – Дикало – крупный! – буквально проорал Няма.

И вся страна увидела умные растерянные глаза одного из самых любимых ведущих отечественного телевидения.

– Поразительные познания у вас, Катя… в музыке. Аплодисменты!

Алексей без паузы резко развернулся к Ирине Мартыновой.

– Ирина, вопрос к вам: Ирина, какие мужчины вам ближе – лысые или с брюшком?

– Ближе?.. Ближе, конечно же, с брюшком – на размер живота.

В зале раздались смешки.

– Кто победит? – Наум развернулся в кресле к Железнову.

– Строева. Типичная стерва с анемичным лицом из класса «неподдающиеся». Тип достаточно редкий. С большой силой воли. Для обуздания требует неимоверных усилий… Чем и разжигает интерес. У зрительской аудитории, конечно, – иронично закончил Железнов.

– Уверен? – В голосе Наума присутствовал неприкрытый сарказм.

– Да не я это уверен. «Джульетта» так считает. Три к одному. А по-русски – неизведанное манит.

– А остальные, значит, изведанные?!

– Няма, не кипятись! Я нахожусь в таком же положении, как и ты. Я ничего не знаю точно. Просто как бывший научник пытаюсь интерпретировать факты. А факты таковы: в противостоянии со сложившимися стереотипами красоты Строева всегда побеждает в соотношении приблизительно 3 к 1. Победить ее может такой же, вернее, еще больший нестандарт красоты, чем она.

– При движении к еще большему нестандарту мы придем к уродине.

– Кто знает, Наум… Может быть, ты и прав. На то ты и Гений. Великий Леонардо считал так же, как и ты: «Великая красота встречается так же редко, как и великое уродство».

– Строева выиграла 37/14, – объявил Борисов.

– Саня, – Наум вперил взгляд в Железнова, – а ты не боишься своей «Джульетты», что она раз и навсегда определит все во взаимоотношениях мужчины и женщины?

– Я? – Железнов явно был удивлен вопросом. Чувствовалось, что ему и в голову такое не могло прийти. – Я не боюсь.

– Почему?!

– Да потому что я точно знаю, что между очень красивой и любимой женщиной дистанция галактического масштаба.

– Успокоил!

– Да чего уж там. Пользуйся, пока я жив.

В этот момент у Железнова сработал виброзвонок – на экране телефона высветилось: «Кеша».

– Да, Кеша, что у тебя? Понял… Хорошо. Бери список и – ко мне, в кабинет. Встречаемся через три минуты.

Железнов схлопнул телефон:

– Няма, я у себя. Что-то там начинает вырисовываться. По поводу Силуминовой. У Кеши появилась какая-то исходная информация. Хочу посмотреть. Может быть, удастся разобраться по ходу пьесы. Ням? Я исчезну минут на пятнадцать. Хорошо?