Облако Желаний - Фиона Вуд

– Он лишь недавно узнал про клуб.

– А-а.

Она поставила дымящуюся чашку с жасминовым чаем перед мамой и сделала глубокий вдох.

– Вообще-то в эту субботу Билли собирает кое-кого из одноклассников у себя дома, и меня тоже пригласили. Ты не против? Я могу пойти? Я приду домой рано. Не позже десяти.

– Никаких вечеринок.

– Ну, на самом деле, это даже больше школьное мероприятие.

– А где уведомление из школы?

– Уведомления не будет – это чествование школьной команды по гребле.

– Зачем это?

– Потому что все гордятся их спортивными достижениями. Там будут члены команды по гребле, им дадут медали. Будут произносить речи.

– Это обязательное мероприятие?

– Не совсем, но в школе хотят, чтобы мы посетили один-два таких… неформальных события. – Ван Ыок пыталась выглядеть так, как будто это нежеланная обязанность, а потом разыграла козырную карту: – Но это часть общественной жизни.

«Общественная жизнь» было очень полезным выражением, и она пользовалась им бережливо, считая своим своего рода пропуском на волю. Это был странный и непонятный термин для ее родителей, которые думали о школе исключительно как о месте обучения – месте усердной работы и дисциплины, где гарантировали отличные результаты, помогавшие любому ученику идти по пути к университету и выдающейся карьере. Счастливой жизни. В Кью. «Общественная жизнь» же была бесформенной, туманной зоной. Но родители знали (потому что она приложила все усилия, чтобы убедить их в этом): стипендия их дочери частично зависела от ее активного участия в школьной жизни.

Она прямо-таки видела, как поворачивались в маминой голове шестеренки и рычаги. Это была частичная победа. Отсутствие сердитого «нет» означало возможность условного «да».

– Если хочешь, можешь спросить об этом Эленор, – предложила Ван Ыок. – Она понимает, как для нас важно посещать такие вещи.

– Я поговорю с твоим ba, – сказала мама. – Нужно прийти в школьной форме?

– Думаю, нам можно надеть обычную одежду, – ответила Ван Ыок. – Как в день повседневной одежды.

– Церемония, медали, речи – а молитвы?

– Наверное, тоже будут.

И это было правдой: кто-то точно будет молиться, чтобы переспать с кем-нибудь; а уже по пути домой кто-то будет молиться, чтобы их не вырвало в машине родителей их друга…

– И это все станет происходить у друзей Эленор, в их доме? В доме доктора?

– Да. Родители Билли – официальные представители родительского комитета от одиннадцатого класса.

Ну хотя бы это было правдой. Из записей в школьном календаре она узнала, что коктейльная вечеринка для родителей, проводимая в начале учебного года, – мероприятие, которое ее родители никогда не посещали, – должна была состояться через две недели в доме родителей Билли.

– Хм, мне кажется, ты только зря потеряешь ценное время.

– Да, согласна. Но мне, наверное, все-таки стоит пойти.

– Вы только послушайте!

– Врет, как профессионалка.

– Это прямо какой-то новый уровень манипуляции родителями.

Старики-комментаторы были правы. Ей было не по себе – она еще никогда не была так близка (кроме еще, пожалуй, разговоров о занятиях по искусству) к тому, чтобы вот так внаглую врать родителям. Обычно она справлялась выборочной правдой. (Удобно измененная) правда, вся (удобно измененная) правда и ничего, кроме (удобно измененной) правды. Вот вам крест!

Ван Ыок вошла в свою комнату и села за стол, но сначала достала из тайного места в шкафу кардиган с крылышками. Даже когда он просто лежал у нее на коленях, ей уже было хорошо и спокойно, как с любимым плюшевым медведем. Она похлопала по одному крылатому рукаву, и ей показалось, что кардиган расположился поудобнее.

– Я собираюсь вернуть тебя на место где-то через неделю, – сказала она. – Да уж. Я говорю с кардиганом. Плохи мои дела.

– Врет матери.

– Разговаривает с кардиганом.

– Смотри, еще заберет его себе, и тогда Холли будет права.

– Думаешь, она сможет пойти на вечеринку и это не выйдет ей боком?

– Разве за все эти годы она так ничему и не научилась?