Эйсид хаус - Ирвин Уэлш

— Ладно, Боб, выпей еще пинту...

— Засунь твою чертову пинту себе в жопу! Сговорились, да? Ну и идите на хуй! — Боб как ураган вылетел из паба, а Кев повернулся к остальным ребятам и пожал плечами.

Перед тем как вернуться домой, Боб без всякого удовольствия приговорил еще несколько пинт лагера в двух других пабах. Его переполняло возмущение, когда он думал о Тамбо, положившим глаз на футболку Боба под номером 10 даже несмотря на то, что этот самовлюбленный мудак пришел в Стар в начале сезона. Ублюдок, пьющий только апельсиновый сок. Это была явная ошибка набрать в команду таких козлов, как Тамбо. А ведь это просто дворовая забава, смех с приятелями. Свежий апельсиновый сок и лимонад. Свежий апельсиновый сок и лимонад. Гнусавый голос Тамбо беспощадно скрежетал в его голове.

В пабах, в которые заходил Боб, ему не удалось встретить кого-то из знакомых. Это было необычно. К тому же старые пьяницы, обычно докучавшие ему в поисках компании, или попрошайничавшие пинту, избегали его, как будто он был прокаженный.

Мать Боба пылесосила, когда ее сын вернулся домой. Но как только услышала его в дверях, она выключила машину. Дорин Койл заговорщески поглядела на своего мужа, Боба-старшего, который оторвал от кресла свое грузное тело и бросил Evening News на кофейный столик.

— Мне нужно немного переговорить с тобой, сын, — сказал Боб-старший.

— Да? — Боб был слегка встревожен вызывающим и конфронтационным тоном его отца.

Но прежде чем Боб-старший смог заговорить, Дорин разразилась нервной тирадой:

— Не пойми так, что мы пытаемся избавиться от тебя, сынок. Это совсем не так.

Боб застыл, и дурное предчувствие резануло его, перекрыв ошеломление.

— Достаточно, Дорин, — начал отец Боба с ноткой раздражения в голосе. — Дело в том, сын, что тебе пришло время покинуть этот дом. Тебе теперь двадцать три, и это слишком много для парня, живущего со своей матерью и отцом. К примеру, я ушел в море на торговом судне в семнадцать. Это просто неестественно, сын, ты понимаешь?

Боб ничего не сказал. Он не мог нормально соображать. Его отец продолжал:

— Ты же не хочешь, чтобы твои приятели думали, что ты какой-то парень со странностями, а? Как бы то ни было, твоя мать и я не становимся моложе. Мы вступаем в сложную фазу в наших жизнях, сын. Некоторые могут сказать... — Боб Койл посмотрел на свою жену, — ...опасную фазу. Твоей матери и мне, сын, нам нужно время привести в порядок наши жизни. Собрать их воедино, если ты понимаешь, что я имею в виду. У тебя есть девушка, малышка Эвелин. Ты знаешь, что к чему, — Боб-старший подмигнул своему сыну, ища на его лице признаки понимания. Не усмотрев ничего подобного, он заговорил снова. — Твоя проблема, сын, в том, что ты живешь на всем готовом. И кто страдает? Я скажу тебе, Такие простаки, как мы здесь, — Боб-старший указал на себя. — Твоя мать и я. Теперь я понимаю, что не так просто найти где-то место для жилья в наши дни, особенно когда ты вынуждаешь всех остальных, таких простаков, как мы, ухаживать за тобой. Но мы ничего об этом не будем говорить. Я и твоя мама, мы готовы дать тебе двухнедельную отсрочку. Достаточно времени на поиски своей квартиры, чтобы чувствовать себя уверенно, но ты должен покинуть наш дом через четырнадцать дней.

Потрясенный в своем роде Боб смог только выдавить из себя:

— Да... понятно...

— Не думай, что мы пытаемся избавиться от тебя, сынок. Просто твой отец и я подумали, что это будет взаимовыгодно, как для нас, так и для тебя, типа, если ты найдешь свое собственное жилье.

— Хватит, До, — триумфально пропел отец Боба. — Взаимовыгодно для обеих сторон. Мне это нравится. Какие бы мозги не достались тебе и нашей Кэти, сын, они определенно заслуга твоей матери, не беря в расчет такого простака, как я.

Боб поглядел на своих родителей. Они каким-то образом казались другими. Он всегда воспринимал своего предка как толстого, страдающего одышкой, хронического астматика, а его половину как толстушку в засаленном платье. Физически они выглядели одинаково, но он смог впервые обнаружить в них тревожный уровень сексуальной озабоченности, который раньше не замечал. Теперь он видел их такими, как есть: гнусными, развратными ублюдками. Он тут осознал, что те взгляды, которые они бросали на него, когда он вел Эвелин наверх заниматься сексом, были не из-за смущения или негодования, но из-за предвкушения. Далекими от того, чтобы озаботиться тем, чем он там занимался. Это дало им шанс приступить к своему собственному грязному делу. Эвелин. Как только он поговорит с ней, ситуация улучшится. Эв всегда понимала. Идеи формального обручения и женитьбы, так долго пренебрегавшиеся Бобом, теперь просочились в его сознание. Он был слеп, чтобы не увидеть раньше в этом всех возможностей. Их собственное жилье. Он сможет смотреть видео каждый вечер. Ебаться каждую ночь. Он попадет в другой клуб; на хуй Стар! Эвелин может стирать форму. Внезапно снова повеселев, он вышел на улицу и пошел к телефонной будке у магазинов. Он уже чувствовал себя как незваный гость в родительском доме.

Эвелин взяла трубку. Дух Боба взыграл пуще, предвкушая перспективу компании. Перспективу понимания. Перспективу секса.

— Эв? Боб. Все в порядке?

— Да.

— Любимая придет?

— ...

— Что? Эв? Любимая придет, да?

— Нет.

— Как нет?

Что-то было не так. Внезапная судорога тревоги пронзила Боба.

— Просто не приду.

— Но почему нет? У меня был плохой день, Эв. Мне нужно поговорить с тобой.

— Да. Ну, говори тогда со своими дружками.

— Не будь такой, Эв! Я говорю, что у меня был тяжелый день! Что такое? Что не так?

— Я и ты. Вот, что не так.

— Что?

— У нас все кончено. Финито. Капут. Конец истории. Доброй ночи, Вена.

— Что я сделал, Эв? Что я сделал? — Боб не мог поверить своим ушам.

— Ты знаешь.

— Эв...

— Дело не в том, что ты сделал, а в том, что не сделал!

— Но Эв...

— Я и ты, Боб. Мне нужен парень, который может что-то делать для меня. Кто-то, кто действительно может заниматься любовью с женщиной. А не какой-то толстый ублюдок, сидящий на своей заднице, болтающий о футболе и распивающий пинты лагера со своими дружками. Настоящий мужчина, Боб. Сексуальный мужчина. Мне двадцать, Боб. Двадцать лет. И я не собираюсь провести всю жизнь, привязанной к какому-то мудаку!

— Какая муха тебя укусила? А? Эвелин? Ты никогда раньше не жаловалась. Я и ты. Ты была просто глупенькая маленькая девочка, когда встретила меня. Никогда не знала, что такое трахаться, черт возьми...

— Да! Ну теперь все изменилось! Потому что я встретила кое-кого, Боб Койл! И он, твою мать, больше мужчина, чем ты когда-нибудь станешь!

— ... Что?... Что?... ЧТО?... ЧТО ЗА ЧУУУВВААК!