Кот и хозяин. История любви. Продолжение - Питер Гитерс

— Это рыбный рынок, — сообщил парень.

К этому времени нас уже окружили другие торговцы, узнать, в чем дело. Никто не хотел видеть здесь кота, который не любит рыбу.

— Да, — проворчал другой торговец. — Зачем тащить на рыбный рынок кота, который не любит рыбу?

Улыбаясь торговцам, я сквозь зубы промычал: «Нортон, сладкий котик, пожалуйста, съешь сардину». Нортон был непреклонен. Мой сладкий котик не любит рыбу. Когда торговец снова протянул ему сардину, кот сжал челюсти. Слава Богу, в эту минуту появилась Дженис. Она взяла меня за руку, кота за лапу и вывела на свет в безопасное место, предотвратив скандал и драку.

— Что происходит? — потребовала объяснений Дженис.

— Кот слишком разборчив в еде, — ответил я, показывая на серого друга. — Он не виноват.

— Конечно, он не виноват! — ответила Дженис и закатила глаза так, что не осталось сомнений, чья была вина.

Сытые и беззаботные, все еще спонтанные, мы сели в машину и решили прокатиться по Италии.

— А как насчет французской Ривьеры? — поинтересовалась Эстер.

— Италия великолепна, — ответил я. — Мы поедем вперед и будем ехать до тех пор, пока не найдем милое место, где остановимся на ночь.

— А бронь? — спросила она.

Мы снова объяснили, что действуем спонтанно. Эстер нехотя согласилась подчиниться большинству.

Большинство ехало в неизвестном направлении целых пять часов. Сверившись с картой, мы приняли решение отправиться в Сан-Ремо. Предположительно хороший курорт, предположительно час езды в глубь страны. Обратите внимание на ключевое слово «предположительно».

Первая половина пути прошла спокойно. Подъезжая к Сан-Ремо, водители сбавляли скорость. Последние километра полтора мы преодолевали в течение часа, намного дольше, чем планировали. Вскоре выяснилось: мы находимся на подъезде к городу, но попали в самую ужасную в истории человечества пробку. Первые полчаса пассажиры красного «ситроена» сохраняли спокойствие. Прошло тридцать минут, и Дженис заснула. Через полчаса Эстер не выдержала и начала ныть, через тридцать минут к ней присоединилась Дженис. Мы проехали вперед на сорок метров. Норм постепенно сходил с ума и начал говорить с сильным «итальянским» акцентом, вообразив себя жителем Сан-Ремо. «Извините, — сказал он, постукивая по окну. — Я здесь жить и быть четырнадцать лет в эта машина. Радиво не работать. Что случиться?» Своим хихиканьем я еще больше подзадорил друга. «Итальянская» речь зазвучала снова. «Извинить я. Така приезти сын из больница. Пройти восемнадцать лет, и мне надо искать колледж». Когда Норм закончил монолог, мы поняли, что жители Сан-Ремо никогда не выходят из машин, не умеют ходить пешком, а сорок два процента населения города названы в честь «фиата». Сорок пять метров мы преодолевали около часа.

Дженис и Эстер находились на грани нервного срыва. Они не только ненавидели машины, но и меня с Нормом, поскольку мы хохотали как безумные. Нортон был единственным существом, сохранявшим спокойствие. Думаю, кот, расположившийся на заднем сиденье, просто боялся навлечь на себя гнев девушек, решив посмеяться вместе со мной и Нормом. Пытаясь разрядить обстановку и еще немного повеселиться, Норм рассказал мне об игре в слова, которую придумал несколько лет назад. Игра была связана с первым появлением в новостях имени аятоллы Хомейни. В то время мой друг не пропускал ни одной публикации о громком деле аятоллы и Салмана Рушди, особенно когда услышал, что Рушди помолвлен. Норм каждый вечер бродил в поисках идеальной женщины или дамы, с которой писателя могли видеть, но так и не смог ее найти. А тут мало того что за парнем весь мир охотится, так он еще и жениться решил! Норм счел такое положение несправедливым. Поэтому мой друг придумал игру в аятоллу, надеясь, что внимание религиозных фанатов переключится на его персону и он все-таки встретит идеальную женщину.

Правила заключались в следующем: игроку необходимо придумать новый образ аятоллы, которого можно распознать по работе и взглядам на жизнь, но так, чтобы он рифмовался с Хомейни. Например, аятолла — любитель собак называется аятолла — великий Дени, писатель-мистик аятолла — аятолла Эд Макбени. Странный аятолла — аятолла Психани. Понимаю, на бумаге игра выглядит не очень интересной, но мы уже несколько часов стояли в пробке, а сумасшедшие итальянские водители сигналили каждые пятнадцать секунд. Впервые в жизни подбор рифмы показался мне самым захватывающим времяпровождением с тех пор, как в двадцать один год в Сен-Тропе я увидел шикарную блондинку, гулявшую по пляжу в очках, тонких прозрачных трусиках и белых ковбойских сапогах. Отчаявшись доехать до гостиницы, я, как умалишенный, начал сочинять рифмы. Процитирую лучшие: аятолла, играющий на аккордеоне, — аятолла — леди Спэни, магнат аятолла — аятолла — глава Кении, вспыльчивый аятолла — аятолла — Аббе Лени. Думаю, пора остановиться, редактор может вырезать мои творения.

Наконец мы доехали до города, и Эстер взяла ситуацию под контроль. Мы остановились у первого попавшегося обшарпанного отеля, потому что очень хотели отдохнуть. Отель оказался нормальным, хотя и не дотягивал до «Ритц». Эстер зашла в холл и спросила, есть ли поблизости симпатичный отель со свободными номерами. Ей предложили снять номер здесь, но Эстер запротестовала и продолжала настаивать на симпатичном отеле. Вот здесь одинаковое произношение слова «Ницца» на французском и слова «симпатичный» на английском пришлось как нельзя кстати. Когда мы с Дженис отмечали День благодарения в Турции, я ее достал каламбурами, меняя местами случаи использования «Ниццы» как города и английского прилагательного «симпатичный». Если Дженис говорила: «Симпатичный ресторан», я спрашивал в ответ: «Этот или ресторан в Ницце?» Было очень забавно, но в конце концов терпение любимой лопнуло, и она предупредила, что убьет меня, если я еще раз перепутаю слова. В придорожной гостинице мы узнали, что нигде не сможем остановиться, поскольку вся страна проводит рождественские каникулы на побережье. Кстати, пробка образовалась по той же самой причине, к морю ведет одно шоссе, хотя можно воспользоваться небольшой горной дорогой и добраться до итальянской или французской Ривьеры.

Быстро поменяв план действия, мы развернулись и отправились назад в Ниццу, считая это единственно правильным решением. День прошел ужасно, и все отчаянно нуждались в комфортном и интересном вечере. Вместо того чтобы остановиться в уютном, но (простите, не могу сдержаться) небольшом и скромном отеле, где я обычно останавливался с Дженис и Нортоном, мы поехали в «Негреско», сняли не просто номер в шикарном отеле, а самые дорогие сногсшибательные апартаменты с двумя спальнями. Скромница Эстер поселилась в другом конце коридора, стараясь держаться от нас подальше.

Устроившись в отеле, мы пошли в отличный ресторан на воде «Какао-Бич» полакомиться рыбой. Владелец заведения — вы думаете, что я все придумываю, но он действительно был похож на Уильяма Демареста, — поджарил несколько креветок на гриле для Нортона, когда узнал, что кот не ест обычную рыбу. Креветки решили проблему. Между прочим, после посещения «Какао-Бич» Нортон начал с удовольствием есть моллюсков и семгу. Однако тунец, также как и сардины, до сих пор категорически исключены.