Хоровод воды - Сергей Юрьевич Кузнецов

Находить интересное – это не для Ани. С женщинами она бы еще справилась, а вот мужчины, по большому счету, все на одно лицо.

Да и не верит Аня в магию и колдовство.

– Вот скажи, – говорит она, – а ты можешь не предсказать будущее, а его изменить?

– Предсказать как раз и значит изменить, – отвечает Вика. – Древние говорили: предупрежден – значит, вооружен.

– Да нет, – пожимает плечами Аня, – я вот часто наперед знаю, что случится. Когда из «ИКЕИ» увольнялась, я же понимала, что опять придется на работе под кого-нибудь ложиться, но все равно уволилась, и вот теперь этот… Марик.

Теперь каждый раз, когда она произносит это имя, ей становится противно – будто взяла в руки слизняка.

– Может, если бы ты понимала что-нибудь другое, никакого Марика бы и не было. Был бы он по-прежнему Марк Борисович, без всякого кофе и прочего.

– Не верю я в это, – качает головой Аня. – Ты лучше скажи: ты можешь сделать, чтобы он исчез?

– Зачем? – говорит Вика. – Вместо него кто-нибудь другой появится. Ты же сама говорила, что мужчины в твоей жизни полностью взаимозаменяемы. Не будет Марика – будет еще кто-то, с кем тебе придется спать.

– Может, он не такой противный будет, – вздыхает Аня. – Ты же знаешь, я вообще-то к этому делу спокойно отношусь. Надо спать с начальством – ну, значит, надо. Ты мне Марика убери, а кто другой будет – ну, там и посмотрим.

– Послушай, – серьезно говорит Вика, – я не люблю лезть в дела своих друзей. Я не очень умею вмешиваться по мелочам – магические воздействия всегда приводят к большим изменениям.

– Понятно даже каким, – хмыкает Аня, – выгонят с работы.

– Нет, с работы не выгонят, – отвечает Вика, – тут история не про работу, а про мужчин. Ты мне скажи, у вас в роду сколько поколений девочки без отца росли?

– Ну, про меня ты знаешь, а мама своего отца вовсе не знала. Только отчество Олеговна от него и осталось, бабушка почти ничего про него не рассказывала. А прадед… прадед, кажется, умер рано, в начале тридцатых. А почему ты спросила?

– Чтобы понять, – отвечает Вика.

Она сидит молча, задумчиво глядя на струйки пара над остывающим чаем. Гоша в соседней комнате шумно вздыхает во сне, и у Ани сжимается сердце.

Она уверена: у нее лучший сын на свете. Даже икейную затычку из розетки два года назад вынул за полчаса! И в детском саду он громче всех: Аня еще на лестнице слышит знакомый голос.

Все-таки повезло ей с сыном.

– Ты знаешь, – вдруг говорит Вика, – в книгах записано: девка родит девку, эта вторая принесет третью, а родившейся от третьей мальчик сделается по возрасту колдуном. Так вот это – про твоего Гошу.

Аня качает головой, смотрит так, словно Вика – это Гоша, сказавший какую-то уморительную чушь.

– Вика, – говорит она, улыбаясь, – ты хоть поняла, что сказала? У любого мальчика маму родила другая мама, а ту – третья. Тебя послушать, все мужчины – колдуны. Раньше ты говорила, что все женщины – ведьмы.

Вика вздыхает:

– Девка – это незамужняя женщина.

– Ну, у мамы-то муж был, – отвечает Аня и в этот момент – звонок в дверь.

Между прочим, полдвенадцатого, кого это принесло? Говорят: милиция, откройте.

Ну вот же, думает Аня, опять старая карга ментов вызвала, ну что ты будешь делать? Если они мне Гошу разбудили – убью суку!

Щелкает замок, на пороге – два молодых мента с автоматами, в полной выкладке.

– И что? – говорит Аня.

– Был сигнал, – говорит один, щуплый и белобрысый. – Вы, типа, шумите.

– И громко шумим? – спрашивает Аня. – На улице, видать, слышно? Даже автомобильную сигнализацию заглушаем, да?

– Девушка, – говорит второй, красивый широкоплечий брюнет, – с автомобильной сигнализацией мы ничего поделать не можем. Не машину же нам эвакуировать. А на вас сигнал поступил, нам реагировать положено. Документы на квартиру предъявите, пожалуйста.

Документов на квартиру у Ани, разумеется, нет, никакого договора она с хозяйкой не подписывала, слава богу, московская прописка у нее есть.

– С сигнализацией не можете, а со мной можете? – Аня расходится все больше. – Ну, сейчас посмотрим! Если вы мне ребенка разбудили – всё!

Аня еще не успела придумать, что – всё, но тут выходит Вика, улыбается и глубоким грудным голосом говорит:

– Здравствуйте, мальчики.

Менты сразу кивают, улыбаются смущенно.

– Вы, мальчики, сейчас вниз спýститесь, позвоните в квартиру пятнадцать и объясните, чтó бывает за ложный вызов милиции. После этого вернетесь к себе в отделение и напишете рапорт о том, что на сигналы из квартиры пятнадцать не следует обращать внимания. Там живет больная женщина, она в самом деле слышит шум, но к нашему миру этот шум не имеет отношения. А тебе я еще скажу, – кивает Вика брюнету, – ты с подружкой своей поаккуратней, а то где-то через год младенца нянчить будешь.

– Откуда вы знаете? – потерянно спрашивает мент.

Вика улыбается:

– Какая разница – откуда? Просто знаю.

Когда шаги ментов стихают, Аня садится на пол прямо тут, в прихожей, и начинает смеяться:

– Ну ты даешь! Как ты про подругу-то ему вставила! Он теперь два гондона надевать будет! А если бы у него подруги не было? Что тогда?

– Ну, – отвечает Вика, – как ее могло не быть, если она есть? Не смеши меня, честное слово.

Девушки возвращаются на кухню, Гоша по-прежнему посапывает в кроватке.

– Черт с ним, с Мариком, – говорит Аня. – Ты вот мне лучше эту старую перечницу убери куда подальше.

– Ну знаешь, – смеется в ответ Вика, – я думаю, это ты вполне сама можешь. Нужно только сильно захотеть.

– Я ее разве что пристрелить могу, – отвечает Аня, – жалко, не из чего. А то бы я пиф-паф! – и нет старой ведьмы.

– Никакая она не ведьма, – обижается Вика. – Обычная шизофреничка, ничего особенного.

– Конечно, не ведьма, – усмехается Аня, – чтобы родиться ведьмой, надо чтобы парень зачал парня, этот второй зачал третьего, а вот девочка, зачатая третьим..! – И Аня многозначительно поднимает указательный палец.

– Тебе все шуточки, – улыбается Вика. – На самом деле ведьмой становятся по-другому. Есть несколько способов. Во-первых, можно родиться в правильной семье, в семье колдунов.

– Тех, которые от трех девок?

– Неважно. Но родиться – недостаточно. Нужно, чтобы колдун перед смертью отдал тебе свою силу.

– А колдун отдаст?

– Колдун хочет отдать свою силу, – говорит Вика. – Если не отдаст до смерти – он страшно мучается. А если его дети силу не возьмут, на них будет проклятие. И на них, и на их детях, пока эта сила в кого-нибудь снова не войдет.