Как ловить рыбу удочкой - Алексей Варламов

Я пришел в себя на печи, укрытый ватником. За дверью слышался негромкий разговор.

— К Першихе надо сходить, — сказал женский голос. — Он ведь ей родственник, кажется.

— Да какой он родственник! Так, турист — таскается, а мест не знает.

— Да вроде не сезон.

— А поди спроси, что он тут потерял!

— Я погляжу за ним.

Дверь открылась, и в светлом, полоснувшем по глазам проеме я увидел дочь егеря. Она подошла ко мне, и я приложил ко лбу ее прохладную ладонь.

— Вы не спите? — спросила она шепотом.

— Сплю.

Когда я проснулся, было уже совсем светло. Рядом на стуле лежала моя сухая одежда. Я встал и пошел искать хозяев. После вчерашнего происшествия я чувствовал лишь небольшую слабость. Ларису я нашел около загона, где она кормила порося.

— А где отец?

— Скоро вернется. Вы есть хочете?

— А может быть, подождем, пока хозяин вернется?

Она в нерешительности остановилась, а продолжать кормить при мне порося стеснялась. Меня же тянуло узнать побольше о егере.

— Он что, браконьеров отлавливает?

— Да.

— А туристов почему не любит?

— Пожары от них бывают.

— А ты тоже туристов не жалуешь? — спросил я шутливо.

— Нет, они мне нравятся, — сказала она очень серьезно. — Я всегда смотрю, как они мимо проплывают. Их тут летом много.

Мы зашли в дом. Лариса села у окна и стала глядеть на реку.

— Ты, значит, за хозяйку в доме? И не скучно тебе?

— Иногда.

— А где работаешь?

— Нигде. Отцу помогаю, но он меня с собой редко берет.

— Почему?

— Боится. В лесу всяко может случиться.

Вскоре приехал Федор.

— Здравствуйте, — я поднялся из-за стола, шагнул ему навстречу и протянул руку. — Выручили вы меня вчера. Кабы не вы, кормить бы мне щук.

Федор буркнул что-то под нос.

— Давайте обедать, — полувопросительно сказала Лариса, с тревогой поглядев на отца.

— Я потом поем. Дай ему что-нибудь и вели, чтобы убирался отсюда.

Лариса повернулась ко мне вся красная, растерянная, и, не дожидаясь ее объяснений, я сказал:

— Спасибо тебе. Я дома поем.

— Вы не обижайтесь на него только. Он просто сегодня не в духе.

— Да мне-то что обижаться? Ты сама приходи ко мне.

Лодка, еще сырая и грязная после вчерашнего, была привязана к мосткам. Я взял небольшую жердь и оттолкнулся от берега.

Погода испортилась. Теперь я редко уплывал на озера и перевернутая вверх днищем лодка лежала на песке, как выбросившаяся на берег громадная черная туша. Я читал старые журналы и иногда уходил в лес. Там было сыро, в черных каналах и маленьких озерцах, разбухая и темнея, лежали листья. Грибов почти не осталось, и за полдня мне удавалось набрать два десятка размякших чернушек. Их приходилось подолгу отмачивать в соленой воде, но все равно они сильно горчили. И мне уже было не по себе от одиночества, гудения ветра в тростнике и пустынной, зыбкой воды, перемешанной с торфом.

Однажды в сумерках ко мне пришла Лариса.

— Что ж ты раньше не приходила? Я скоро уезжаю.

— Я попрощаться пришла.

— Тебе надо уехать отсюда, Лариса.

Она молчала и как будто не слушала меня.

— Тебя не пустит отец? Хочешь, я поговорю с ним?

— О чем?

— Ведь не враг же он тебе.

— Он не будет никого слушать.

Она встала и пошла к двери.

— Я провожу тебя.

— Не надо. Заблудитесь где-нибудь опять.

С утра по озеру гуляла с пенистыми барашками взбаламученная волна, и мне пришлось идти вдоль тростны, то и дело вычерпывая воду. Около деревни я вымыл лодку, затащил ее на берег и пошел к Першихе отдать ключи.

— Ты вот што, мил человек, — сказала старуха смущенно, — ты не слухай, шо я тебе об Феде наговорила. Он мужик, ниче, хороший. Работа ево така, а не то заместо ево пришлют чужова, тада беда. А Федя, он нашенский.

С того сентября прошло несколько лет, и как-то мне случилось поехать в Касимов. По дороге я сделал небольшой крюк и навестил знакомые места. Был конец ноября, в деревне на Иван-озере все лодки были вытащены на берег. Я пошел к Першихе, но ее дом был заколочен.

— Ты кого ищешь, парень? — окликнул меня мужик из соседнего дома. — Померла старуха. Года два как померла.

— А егерь, Федор?

— Уехали они.

— Куда?

— Кто ж его знает? — ухмыльнулся он. — Мужичкам он поперек горла встал, вот его и пощупали. А может, тебе новый егерь нужен?

Я долго шел в обход озера по подмороженным мшарам и только под вечер дошел до кордона. Дом был разорен. На полу валялись осколки стекол, тряпье, разбитая керосиновая лампа и несколько кирпичей. Я бродил по разгромленному дому, скоро стемнело, я сел у печки, развел огонь и стал греть окоченевшие руки. Ветер выдувал тепло из дома и хлестал ветками стены и крышу. Под утро выпал снег, и земля затихла.