Обман - Анна Бялко

Это было потрясающе! Перед Мариной впервые в жизни открылись горизонты свободного шопинга. Она просмотрела, перемерила множество разных кофточек, платьев, курточек, шарфиков, платочков и перчаток, перепробовала кучу косметических новинок, набрызгала на себя море духов и перемазалась в помаде. Ну и купила кое-чего. В основном, правда, косметику, и не потому, что она была уж очень нужна, — у Арины в ванной нескончаемые запасы, а просто потому, что уж очень было приятно держать в руках все эти баночки, флакончики, пенальчики и понимать, что это — твоё, оно нравится и идёт именно тебе, а главное — ты сама можешь за него заплатить. И продавщицы не морщат на тебя презрительно нос, к чему Марина давно привыкла, а растекаются в приветливых улыбках, предлагают попробовать разные новинки и при покупке суют в пакетик подарочные пробнички.

Из одежды, наоборот, Марина почти ничего не купила. Так только, по мелочи, — шарфик и кофточку. Они такие яркие были, красные, бордовые, фиолетовые, с ярким узором — она не устояла. Но цены-то, цены… Марина отлично знала, что почти такую же кофточку она видела на оптовке недалеко от дома, и в три раза дешевле. Ехать только было неохота, устала она с непривычки от этих магазинов. В ушах звенело, голова болела от всех этих духов, в глазах мелькали бесконечные вешалки… Нет, скорей в такси — и домой, пить чай.

Но, отдохнув и придя в себя, Марина поняла, какие перед ней открылись горизонты. И на следующий день добралась до Калининского проспекта с его огромными магазинами, а потом догуляла и до Тверской…

И как раз там, присмотрев в одном из шикарных магазинов со смешным названием «бутик» совершенно сумасшедшую сумочку — маленькую, красненькую, всю лаковую и с замком-бабочкой, Марина полезла в кошелёк и поняла, что денег уже не хватит. И куда подевались? Она отлично помнила, сколько их было в самом начале, — тогда ей казалось, что столько нельзя истратить за всю оставшуюся жизнь, и вот пожалуйста. Можно было, конечно, оставить сумочку и уйти, но она ей так нравилась… И продавщица, видевшая это, серьёзно убеждала Марину не тянуть с покупкой.

— Их нам только три штуки привезли, все в разных тонах. Две сразу купили, а эта — самая экстравагантная. Её только утром дама смотрела… Вы не волнуйтесь, мы и кредитные карточки принимаем.

Было как-то неловко сказать этой милой девушке, что денег нет, и Марина, уцепившись за фразу о карточках, вдруг сообразила, что эта самая карточка тоже лежит в кошельке. Правда, она не знала, как ею пользоваться, но она видела, что у мужа в супере это заняло какие-то секунды. «Попробую, — решила Марина. — Просто отдам на кассе, и все. Они-то знают, что делать. В конце концов, надо же когда-то учиться».

Улыбчивая кассирша взяла у неё золотистую маленькую карточку, скользнула ей по своему аппарату, но Марине не отдала, а вместо этого, не переставая улыбаться, протянула выползший из кассы квадратик чека:

— Распишитесь, пожалуйста.

Марина, заворожено следя за хитрой процедурой, послушно расписалась. Кассирша взяла чек с подписью, перевернула карточку другой стороной, поднесла и то, и другое близко к глазам… Улыбка исчезла с её лица, глаза как-то нехорошо сощурились, и она заверещала противным голосом:

— Девушка, а подпись-то не ваша! Карточка не ваша! Откуда вы её взяли?

Марина так испугалась, что почувствовала, как у неё в буквальном смысле слова подгибаются ноги. Чтобы не упасть, она ухватилась обеими руками за край кассы, думая только о том, как бы исчезнуть, сделаться маленькой, пропасть отсюда и забыть о проклятой сумке раз и навсегда.

Кассирша продолжала что-то говорить резким голосом, к кассе подошли две продавщицы — убежать было уже нельзя. В полуобмороке Марина почувствовала, как кто-то крепко берет её за руку повыше локтя.

— Пройдёмте, гражданочка.

Она совершенно не сопротивлялась и послушно пошла со здоровенным мужиком в камуфляже куда-то вглубь, за прилавки. Они попали в небольшую комнату, кабинет или что-то похожее. Охранник посадил Марину на стул, а сам стал объяснять сидевшему за столом пожилому дядьке суть проблемы.

— Она там картой платила, а подпись не ейная. Краденая карта, не иначе. Кассирша заметила, я привёл.

Дядька участливо наклонился к Марине.

— Так что же у нас случилось? Карточка ваша?

— М-моя, — выговорила Марина дрожащими губами.

— А подпись не ваша?

— Н-не знаю. Моя.

— Та-ак, госпожа Волковицкая А.Н., — дядька держал карточку перед собой двумя пальцами, как зеркало. — Документики у вас есть какие-нибудь?

Вообще-то у Марины был с собой паспорт, да и права Арины она из сумки не вынимала, но почему-то ей показалось, что ничего этого отдавать мужику нельзя. Тем не менее рука её инстинктивно дёрнулась в сумку и наткнулась там на что-то жёсткое, длинно-закруглённое… Телефон!

— Я должна позвонить, — чуть-чуть увереннее заявила Марина в пространство.

Не дожидаясь ответа, она вытащила телефончик и нажала кнопку «3» — Валин мобильный. Господи, какое счастье, что она помнила, где какой телефон.

— Абонент временно недоступен, — сообщил ей в ухо дребезжащий автоматический голос.

Это было ужасно. Последняя надежда рушилась. В отчаянии Марина нажала четвёрку — Валин рабочий. На втором гудке там ответила секретарша.

— Валентин Сергеевича, срочно. Это жена, — выдохнула Марина.

— Арина Николаевна, он уехал. Просил не беспокоить. Я могу вам помочь?

— Не знаю.

Говорить было не о чем, но Марина не вешала трубку, держась за неё, как за ту последнюю соломинку, связывающую её с пропадающим миром.

— Вот тут Григорий Андреевич спрашивает, может быть, он будет вам полезен?

Григорий Андреевич? А это ещё кто? Ах да, это же Гриша, улыбчивый мальчик, он ещё на кухне ей помогал и все смотрел, смотрел… Да, точно, пусть хоть он ей поможет.

— Что случилось, Арина Николаевна? — спросил в трубке вежливый и какой-то ужасно симпатичный голос.

— Гриша… Дело в том, что я… Тут в магазине…

Марина не выдержала и расплакалась. Непонятно, что Гриша сумел себе уяснить сквозь её всхлипы, но, явно сориентировавшись в ситуации, он велел Марине дать трубку мужику за столом. Тот недоверчиво взял крохотный телефончик, поднёс к уху, послушал две секунды…

Неизвестно, что такого сказал ему Гриша, но отношение к Марине коренным образом изменилось. Ей тут же, тут же вернули карточку, телефон, предложили снять пальто и расположиться удобнее, принесли чаю и каких-то сушёных конфет… И почти сразу же — или Марине так показалось — в кабинет влетел Григорий Андреевич собственной персоной. Отпихнув так и маячившего в двери охранника, он кинулся к ней.

— Арина Николаевна! С вами все в порядке? Как вы?

— Я ничего, — кивнула ему Марина из-за чашки, чувствуя, что слезы снова наворачиваются на глаза. — Вы извините, Гриша, что я…