Отдыхай с Гусом Хиддинком - Дмитрий Федоров

В небо летели шарики. Много шариков. Столько шариков, чтобы на них можно было списать весь бюджет, выделенный на шоу-программу перед матчем. Ведущий шоу раздирал глотку патриотическими воззваниями. В беззаботном воздухе плескались стяги «Газпрома». А солнце, отражаясь от сусальных крестов Князь-Владимирского собора, посылало импульсы русским игрокам и болельщикам, вдохновляя на славную битву с андоррцами. Город жил, жила страна, и даже Николай Андреевич приободрился. Особенно после того, как Карина увидела его и отвесила комплимент: «Ты клевый в этом прикиде». Хорошо быть клевым, хорошо пить пиво, кричать «Вперед, Россия!» и ни о чем не думать.

Они с Кариной сидели в нижнем VIPе, а чуть выше в гранитном обрамлении, словно патриции, восседали высокопоставленные особы. Вокруг справа и слева, напротив и по диагонали бушевал пестрый плебс. Карина хлопала в ладоши, молодежь размахивала флагами, милиция снисходительно жмурилась на ярком свету – и все это благолепие от изумрудного поля отделяла металлическая решетка в два метра высотой. Поэтому туда, где заканчивались трибуны, композитор старался не смотреть.

Потом забил Керж. И еще разок забил. Все обсуждали этого самого Кержа, так как он оказался местным, а если игрок местный, то, как понял Николай Андреевич, он уже не бежит по полю, а парит над ним. То есть Керж для питерских болельщиков был тем же, чем была Карина для него. Рядом с ней исчезло чувство страха, реанимированное решетчатым обрамлением поля. Но как только ему захотелось улыбаться и ощущать свою общность с окружающими, прозвучал свисток на перерыв. И Карина бросила его. Она загадочно сказала, что ей надо встретиться в самом крутом VIPе с тем самым новым высокопоставленным знакомым, который поддерживал деньгами создание их перформанса.

Карина поднялась по проходу на несколько рядов вверх, и респектабельный молодой человек дал знак охраннику, чтобы тот ее пропустил. Значимость кивка олигарха подкреплялась таким тонким пробором, точно он в багажнике машины повсеместно возит с собой парикмахера. Охранник протянул Карине руку и помог перелезть через гранитный бортик, отделявший избранных от просто успешных. VIPы ушли на перерыв внутрь – видимо, выпить, закусить и обсудить игру под все это эпикурейство. А Карина болтала со своим знакомым.

Николай Андреевич повернулся спиной к полю, стоял и смотрел поверх голов, а она не обращала на него внимания. Она смеялась и была раскованна, она наслаждалась обществом собеседника, а тот, кажется, даже коснулся ее руки. Словно невзначай. Впрочем, он мог и обнять ее, и поцеловать. Он обладал полным контролем над Кариной, над всем стадионом. Потому что олицетворял власть ! У него просто не было необходимости демонстрировать свое могущество – вот он и не демонстрировал. И все самые красивые девушки принадлежали власти, и она могла их дарить, распределять. Облагодетельствовать ими!..

Николай Андреевич прозябал в собственном ничтожестве, и каждая секунда пребывания Карины в VIPе усугубляла пропасть между ним и властью. И он бы, наверное, сгинул совсем, если бы Карина не повернулась и не сделала в его сторону призывающий жест. Собеседник Карины тоже поискал его глазами и, когда он оказался у бортика VIPа, сделал характерный знак секьюрити – чтобы пропустил. И вот он рядом, нелепый и запыхавшийся, потому что ему пришлось перелезать без помощи охранника.

– Познакомьтесь, – представляла Карина, – это президент «Русского сокровища», главный спонсор сборной России Антон Ерисальев. А это знаменитый композитор Николай Андреевич Римский-Корсаков.

– Очень приятно, – располагающе пожал руку композитора хранитель сокровищницы. – Много слышал о вас.

В любое другое время это можно было воспринимать как комплимент, но сейчас, после всего случившегося, реплика олигарха походила на изощренное издевательство. Николай Андреевич так и решил, что его призвали, чтобы поглумиться.